& Nr. 169 (372)
от 28 декабря
1995 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Декабрь, 1995 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



Тоталитаризм — ату его, ату!

еперь уже все знают, что тоталитаризм — это очень нехорошо. Это когда одна партия зажимает рот всем остальным. И лезет со своей идеологией в экономику, культуру и в вашу личную жизнь.

 Гарри ГАЙЛИТ

Тоталитаризм — ату его, ату!

Можно подумать, это слово ввели в политический обиход демократы. Оказывается, нет. Использовать его (в положительном смысле) начал фашист Муссолини. Свой режим он с самого начала называл тоталитарным, подразумевая тотальное воплощение духа своего народа.

Почти о том же (только со знаком минус) идет речь в книге Игоря Голомштока "Тоталитарное искусство". Раскрыв ее на первой попавшейся странице, я сразу наткнулся на поразившие меня слова другого фашиста — Геббельса. Удивило, что, говоря о революционерах, он ставит Гитлера и Сталина в одну строку. (Интересно, обнаружится ли когда-нибудь хоть одна цитата, в которой Сталин равнял себя с Гитлером?) А вот упомянутого Муссолини он им противопоставляет. Дескать, был слишком тесно связан со своим народом, мятежником мирового пошиба его не назовешь.

До чего все перемешалось за последние годы: реформаторы, мятежники, революционеры... Слова теряют привычный смысл, понятия наезжают одно на другое и никто не хочет четко определить, о чем говорит.

Голомшток написал свою книгу сразу после того, как выехал на Запад. В 1990 году она вышла в Великобритании и вот теперь появилась на наших прилавках, уже в следующем, московском издании.

Сразу приведу любопытный эпизод. Будучи еще сотрудником Музея изобразительных искусств им. Пушкина, Голомшток вел занятия по искусствоведению со школьниками. Однажды он стал показывать им иллюстрации из старого художественного журнала. Аудитория шпарила не задумываясь: это Герасимов, это Мухина, это Томский, Вутетич, Налбандян... Все сюжеты были знакомые. Дымящиеся домны на голубом небосклоне. Рабочая смена в заводском цеху. Мускулистые рабочие. Целеустремленные спортсмены. Мужественная молодежь.

Но вот он попросил внимательнее присмотреться, что изображено на заднем плане одной из репродукций. Каково же было удивление ребят, когда на крохотном изображении портрета они увидели вовсе не сталинские усы. Просмотрели еще раз иллюстрации (подписи Голомшток прикрыл). На каждой теперь обнаруживались не замеченные сразу детали вовсе не советской, а германской действительности. Журнал назывался "Искусство Третьего рейха".

Теперь уже я просматриваю иллюстрации к книге самого Голомштока и удивляюсь, как схоже искусство сталинского времени, искусство гитлеровской Германии и муссолиниевской Италии. В живописи эта разница ощутима в меньшей степени. Чем конкретнее жанр (скажем, жанровые сценки), тем заметнее проявляется эмоциональное различие. Русская соборность и западный индивидуализм — они дают себя знать. Но работы монументальные, скульптура, архитектура или градостроительство — тут тоталитарный дух все нивелирует. Не сразу даже определишь, где построено то или иное здание — в Берлине или Москве. Воплощение идей нацизма и большевизма мистически пересекалось именно здесь, в помпезных городских строениях, устремленных ввысь и растянутых вдаль. Разной была только атрибутика. Серпы и молоты, орлы, шпили, башенки, звезды и свастики.

(Кстати, Геббельс был прав относительно Муссолини. Итальянская архитектура, скульптура, живопись тоже резко выделяются на общем фоне того, что называется тоталитарным искусством.)

Что касается Голомштока, то его интересует именно схожесть, аналогия, взаимопроникаемость. Он и тему книги оговаривает четко. Мол, я пишу не обо всем искусстве эпохи тоталитаризма, а только о тоталитарном, как бы официальном искусстве. Которое наиболее полно выражало идеологию режима и эстетику своего времени.

Известно, что Сталин по молодости лет писал стихи. С чего начинал Муссолини, не знаю; Гитлер пробовал себя в живописи. Он кому-то даже сказал: "Если бы Германия не проиграла войну, я стал бы не политиком, а архитектором". (Бедные его соотечественники! Какого художника потеряли.) Оба они — и Сталин, и Гитлер наделяли искусство ответственностью за формирование мировоззрения человека (впрочем, тут они знали что говорят). Гитлер умудрялся даже открыто диктовать своим художникам принципы нового немецкого искусства. И во все лез сам, принимая участие не только в архитектурных проектах, но и в судьбе художественных выставок. Сталин вел себя "скромнее", просто мазал все кровью. Но точки соприкосновения были и здесь. Как будто оба выпали из одного гнезда. Хотя постулировали как будто разные идеи, задачи и цели.

Одинаковыми были способы и методы их достижения. Потому-то так подозрительно схожи многие работы преданных им мастеров. Даже портреты вождей в чем-то смахивают друг на друга.

Но это — если искать схожесть. Можно ведь доказать и обратное. Тем более что рядом с официальным искусством всегда возникали полотна, скульптуры, архитектурные проекты, обреченные существовать в музейных запасниках. В выставочные залы они не всегда попадают даже после смены режимов.

Об этих произведениях и целых направлениях, скажем, в русле соцреализма, Голомшток не пишет. Только упоминает о том, что советское, например, искусство до 1985 года (этим рубежом книга заканчивается), продолжало оставаться тоталитарным и тем не менее изменялось. И под стать новым идеологическим веяниям, и под влиянием внутренних эстетических процессов. Но его это, повторяю, как бы вовсе не интересует.

Жаль, конечно. Тоталитаризм — да, это очень плохо. Но мало хорошего и в том, когда черным цветом мажут все остальное. Ведь были (и остались, слава Богу) великолепные создания искусства и литературы этой же эпохи тоталитаризма, которые не то что войдут, уже вошли в золотой фонд культуры. Это во-первых. А что касается во-вторых, есть такие понятия, как мировосприятие, отношение к жизни, вере и многим другим вещам, которые, если художник даровит, делают его не похожим ни на кого, даже в границах тоталитарного искусства. Вот почему сейчас ставится под сомнение сама правомерность такого понятия в искусстве, как тоталитарное.

В конце концов, всегда были и есть произведения гениальные, а есть просто посредственные. Пожалуй, их-то и представил нам в своей книге Голомшток, назвав скопом тоталитарным искусством. Может быть, в далеком будущем их и к искусству причислять не будут. Так, мастерски выполненные поделки. А мы их с помпой — тоталитарное искусство. Пусть потомки разберутся.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv