& Nr. 207 (1589)
от 23 октября
2000 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Октябрь, 2000 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



Допуск по понятиям. В латвийских тюрьмах работают те, кто не имеет на это права.

о неофициальной информации , около 60 сотрудников латвийских тюрем работают без специальных разрешений от спецслужб ЛР, хотя каждый день в силу должностных обязанностей имеют дело с объектами гостайны. И совершенно непонятно, почему Управление местами лишения свободы не бьет в колокола и молча взирает на эту проблему годами. Ведь налицо — вопиющее нарушение латвийского законодательства.

 Ирена ПОЛТОРАК

Допуск по понятиям.
В латвийских тюрьмах работают те, кто не имеет на это права.

На днях в Центральной тюрьме был отстранен от работы заместитель начальника тюрьмы по вопросам безопасности Алексей Мурашов. Бюро по защите Сатверсме (SAB) отказало ему в разрешении на работу с объектами гостайны.

Между тем замначальника по вопросам безопасности проработал на своем посту всего 9 месяцев. Тогда как многие его коллеги сидят на своих постах в рижском Централе без доступа к гостайне годами — и ничего. Это почти все инспекторы отдела безопасности (новое название бывшей оперативной части), в том числе их начальник Евгений Мясников. Правда, Мясникову в какой-то момент было выдано временное разрешение сроком на 1 год, но срок его действия закончился еще в ноябре 1999 г.

Да что там говорить, если разрешение на работу с объектами гостайны SAB не выдал до сих пор даже "хозяину" — начальнику Центральной тюрьмы Жаркову (данные на 1 сентября 2000 г.)! Из всего Централа вожделенную бумажку имеет только одна-единственная сотрудница — Снежана Павелко, отвечающая за особое делопроизводство (она отсылает и распечатывает секретную почту). Хотя в соответствии с требованиями закона в этой тюрьме обладать разрешением обязаны 13 человек.

В целом же в системе Управления местами лишения свободы 60 человек каждодневно соприкасаются с объектами гостайны и делают это на птичьих правах, не получив соответствующего разрешения спецслужб.

Разумеется, большую роль в том, что такие вопиющие нарушения имеют место, сыграли пробелы и умолчания, которыми изобилует Закон о гостайне. Например, там сказано, что разрешение на доступ к конфиденциальным и секретным объектам гостайны выдает Полиция безопасности ЛР, а к особо секретным объектам — Бюро по защите Сатверсме. Однако ни словом не отмечено, в какие сроки ПБ или SAB должны выдавать такое разрешение или отказывать в нем.

И получается: человек заполняет необходимые анкеты ("работали в КГБ?" "состояли в Интерфронте?"), пишет автобиографию, дает подписку о неразглашении, присовокупляет к этим документам выписку из приказа о назначении на должность, три фотографии и... ждет. Неделями, месяцами, годами.

Считается, что в этот период полиция безопасности собирает информацию на представленную документами кандидатуру и копит сведения для анализа. Где ПБ эту информацию берет? Логично предположить, что спецслужбы получают ее от руководства человека, которому требуется разрешение. Таким образом, получение доступа к гостайне может стать для начальства отличным инструментом расправы с неугодными.

В советские годы — при тоталитарном, стало быть, режиме — тоже требовался аналогичный допуск к гостайне. Однако система получения его была проще: утвердили на должности — значит, достоин спецразрешения автоматически. Сегодня же, когда на дворе торжествует демократия, получение доступа носит иезуитский характер. Отказ сваливается на работника неожиданно и он в считанные мгновения становится отверженным. При этом причины недоверия спецслужбы не поясняют, и в суд на них обратиться невозможно.

Именно так и получилось с Алексеем Мурашовым, заместителем начальника Центральной тюрьмы. Он проработал на своей должности 9 месяцев — с ноября 1999 г., — заменив ушедшего на пенсию Владимира Дрончука, тоже, кстати, не имевшего спецразрешения на работу с объектами гостайны.

В первые же дни на новом посту Мурашов собрал бумаги для получения спецразрешения и они были направлены спецслужбам. Ответа, как водится, не последовало и Мурашов взялся за исполнение своих обязанностей. За 9 месяцев он получил 6 поощрений и заработал досрочное присвоение звания. Однако 14 сентября 2000 г. замначальника Центральной тюрьмы по вопросам безопасности вызвали в Управление местами лишения свободы и известили, что SAB отказал ему в допуске к гостайне, а потому от работы он отстраняется.

"Я спросил: почему? — рассказал А.Мурашов . — Мне не ответили. Тогда я написал в SAB с просьбой объяснить причину. Пришла бумага, что мне отказано на основании ст.9 ч.3 п.6. Закона о гостайне. Но пункт этот весьма размыт, речь в нем идет о "личных и профессиональных качествах". Поэтому мотивы отказа по-прежнему остаются для меня загадкой.

Да, наверняка имеется много людей, недовольных моей деятельностью. Я перекрыл заключенным доступ к системе Baltkom. Ввел ряд ограничений на спортивные снаряды — а то зэки в камеры себе уже гантели поволокли. Отобрал у подследственных 60 мобильников, 170 г наркотиков, 72 л алкоголя и пр.

Имел много конфликтных ситуаций и с персоналом тюрьмы. Несколько инспекторов отдела безопасности уволились, потому что я поймал их на грубейших нарушениях режима. Один, например, пронес огромную сумку с нелегальной передачей заключенному, получил за это служебное несоответствие и тут же вновь был застукан на нелегальной передаче. Я собирался возбудить уголовное дело, однако начальник тюрьмы воспротивился, сказал, что незачем выносить сор из избы.

Несмотря на то, что наша оперативная деятельность ограничена территорией тюрьмы, операции проводились даже на воле. В сентябре благодаря совместной работе работники Бюро по борьбе с наркотиками задержали в известном наркопритоне в Московском районе надзирателя, который на деньги зэков закупал наркотики.

Наверное, начальник тюрьмы считал, что иногда я лезу не в свои дела. Но у меня накопилось множество резонных вопросов. В тюрьме идет глобальная реконструкция. Осваиваются огромные деньги. Однако — каким образом? Отремонтированы по евростандартам все кабинеты администрации. Во дворе возведен фонтан. Построена беседка. Зато на корпусе отсутствует примитивнейшая сигнализация, то, что в народе называют "тревожной кнопкой". Ночью там остаются 3 надзирателя на 700 заключенных. Случись что, тревогу поднять непросто. А на реконструкцию 2-го корпуса и вовсе денег не хватило. Пришлось строительство заморозить. Конечно, рано или поздно я полез бы выяснять, куда делись деньги.

Мне интересно также, почему в тюремном магазине заоблачные цены. Я вызывал санэпидстанцию в кафе, потому что там были нарушены правила хранения продуктов. Последний мой конфликт был с дежурным офицером, который продал заключенному из хозобслуги свою машину. Потому что это называется в инструкциях "запрещенная связь". Наверное, мои действия стали в конце концов раздражать начальство. Не могу обвинять напрямую, но больно уж странное совпадение: из всех работавших только я получил отказ в спецразрешении".

В соответствии с законодательством Алексей Мурашов не может обжаловать решение спецслужб в суде. Единственное право — опротестовать это решение у генпрокурора ЛР. Что бывший замначальника рижского Централа и сделал. Ответ должен поступить до 11 ноября.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv