«Бизнес & Балтия» Nr. 116 (1498) от 15 июня
2000 года
Распечатано с http://arhiv.bb.lv/?p=1&i=1577&s=8&a=71270

Радиовыпечка пряного посыла

ак уж повелось, что люди, знающие русский язык и раскиданные по всему миру, слушают "Русское радио". А из "Русского радио" слушают больше всего "Русские пряники". А эти самые пряники создаются двумя реальными людьми с простыми русскими фамилиями — ЧИЖОВ и ПРЯНИКОВ. Так как Чижов работал в студии, вся ответственность за разговор с корреспондентом легла на вторую составляющую музыкально-кондитерского дуэта — Александра Пряникова. Вопросов ему задавать и не требовалось, сам все рассказал.

 Алексей ЩЕРБАКОВ

Пряников Александр (на сниме слева): возраст — средний, образование — ВГМУ им. Гнесина, специальность — актер музыкального театра, семейное положение — скорее занят, чем свободен, но шансы есть...

ЧИЖОВ Андрей (на сниме справа): возраст — на пятилетку моложе Пряникова, образование — Академия народного хозяйства им. Плеханова, специальность — супер-банкир, семейное положение — женат, трое детей

Как закалялись пряники

— То, что на момент расцвета "Русского радио" не было четко организованного утра, — замечали многие. Было абсолютно ясно, что должно быть утреннее шоу, которое открывает эфир самого мощного русскоязычного радио. Оно должно было быть ярким, неповторимым, в ударном стиле "Русского радио", стиле, о котором и говорить-то не надо, все его знают.

Задача сложная очень, согласись. Наша публика не любит, чтобы с ней разговаривали через губу, через призму собственного образования. Она честнее, что ли, открытее. И "Русское радио" — это, скорее, хороший собутыльник. Очень ведь важно, когда есть человек, с которым можно сесть и выпить. Но это собутыльник тактичный, не тот, что станет спаивать тебя, чтобы залезть в карман. Нет, он рассмешит, вместе с тобой по бабам пойдет, после этого он тебя не предаст, отвезет домой и еще жене напишет записочку "Это Вася доставил в сохранности".

Вот с таким кодексом, что ли, должно было вызреть утреннее шоу, ну абсолютно не похожее на все, что есть вокруг. То, что делал до нас дядя Коля Фоменко, "Доброе утро, Вьетнам" — это была авторская программа человека, который был и остается явлением. Тем больше была сложность выйти в эфир в те же часы, что и раньше дядя Коля. Все привыкли к Фоменко, а тут какие-то два молодых салабона, на тот момент еще и без всякого авторитета. Мы получали письма, звонки — "Где Фоменко? Верни его! Что это за молодежь там, мелочь пузатая?" Ужасно. И вот мы месяц, изо дня в день, скрипя зубами, выходили в эфир, чтобы доказать, что мы не верблюды.

Двое из ларца

Руководство тогда поставило перед нами задачу подготовить шоу. Не авторскую программу, как у Фоменко: выходишь в эфир и свободно паришь. Это он себе может позволить — он актер и вообще величина. Мы должны были совершенно по-другому развиваться. Нужна была четко организованная программа, внутри которой мы могли бы свободно существовать.

Так что идея пряников не появилась ниоткуда. Все долго готовилось. Вот у Чижова Андрея большой опыт работы в радиоэфире. У меня же было собственное шоу на телевидении, на МузТВ. (Надеюсь, что скоро вы его в Риге увидите.) Так что я не радиопрофессионал.

В один прекрасный момент руководство "Русского радио" вызвало меня и спросило: "Будешь делать?" Я ответил: "Ну конечно!" Это интересно, это ответственно. "Вот тебе напарник Чижов", — сказало руководство. Подводят хмыря какого-то, ну просто молодого человека. "Вот Чижов, а вот Пряников, вы будете делать абсолютно забойное шоу для "Русского радио". Нам кажется, что у вас это получится".

А потом мы целый месяц носили сценарии. Сидим, думаем, рожаем идею, нам она кажется замечательной. Приносим — говорят: "Ну, старики, не пойдет". Опять сидим, пьем пиво, думаем, чертим. Приносим — мимо. И всякий раз какая-нибудь золотая крупица оседала. Так и собрали передачу.

Когда запустились, пошел перегиб в сторону болтовни. Первый месяц мы в эфире просто не затыкались. Стали звонить люди: "Ну музыку-то хоть поставьте". А мы — ля-ля-ля. Потом пошел закос в другую сторону: приходили на работу, ставили музыку. Только потом баланс нашли.

Другая проблема — огромная территория охвата "Русского радио". На Камчатке, например, шесть часов вечера, а мы тут — "Доброе утро!" Финита полная.

Счет идет на секунды

До нашего появления считалось, что на "Русском радио" утро и так достаточно рейтинговое. Ведущих мало, одна музыка. А в городах и так достаточно много своих программ. Зачем же тогда делать время более дорогим? Но для имиджа станции такого масштаба "Пряники" полезней. И мы доказали свое право на существование в эфире "Русского радио".

То, что кажется свободой и гибкостью, это жестко, по секундам расписанная конструкция, из которой мы не имеем права выбиваться. А не то получаем сильнейший втык. Потому что на нас "висят" города, и в каждом городе свой интерес. Если мы вышли за рамки передачи, даже на пару минут, то города страдают. Был такой случай. Звонит девочка бедная, ди-джей "Русского радио" из Уфы, чуть не плачет: "Ребята, я вас прошу, не перебирайте". А мы влезли на время их местной программы и девочка вырубила нас на минуту раньше. Тут народ в Уфе давай звонить в студию и ругать ее последними словами.

Микрофон под одеяло

Мы задаем настроение на целый день — шутками, розыгрышами, смелыми вторжениями в частную жизнь людей. Вторжение в личную жизнь всегда вызывает протест, и именно на этом мы должны работать. Мы должны раздражать, только бы к нам не относились равнодушно. О нас должны говорить или "отлично", или "полные кретины" и "безобразие".

То, что мы позволяем себе звонить какому-нибудь начальнику в середине рабочего дня, наваливаться на него, а потом говорить: "Вы в прямом эфире, вас слышит полмира" и смотреть, как человек на это отреагирует — это не так-то легко. Человеку плохо, он не знает, верить этому или нет, а мы ставим джингл, подтверждаем, что это Пряников и Чижов. Человек там накладывает полные штаны, а наша аудитория вместе с нами эмоционально заряжается — и это главное.

Человек послушал — ожил, всклокоченный, волосы дыбом. Проснулся! Летит на работу и начинает давать стране угля.

Внуки Говарда Стерна

Да, нас Александр Маршал сравнивал с Говардом Стерном. По сути это комплимент. Мы сейчас все идем той дорогой, которой кто-то шел до нас. Не по своей вине — когда у нас передавали "от советского информбюро", за океаном уже шли теле— и радио-шоу.

Но Маршал говорил — вы похожи. И причем не в манере подачи, потому что говорить все время про органы, как Говард Стерн, хорошо для пуританской Америки. Мы вынуждены быть гораздо сдержаннее, потому что хамства у нас на улицах и без радио хватает. Не знаю, как у вас в Риге, а в Москве на ногу наступи человеку, так услышишь в свой адрес такое попирание моральных устоев.

Кстати, мне лично больше нравится образ ди-джея радио, который создал Робин Уильямс в фильме "Доброе утро, Вьетнам".

Все будет хорошо!

Для нас главное — процесс. Как ни трудно в этом признаваться, но здесь невозможно в один прекрасный день достичь пика, а потом всех послать. Каждое утро начинаешь все заново.

Недавно вот мы с Чижовым вели концерт на Воробьевых горах. Сто тысяч зрителей. Меня подняли над этим морем голов и рук в люльке. Вася какой-то, который маляров привык поднимать. Внизу сто тысяч народу, которые на тебя смотрят. Космическое что-то. Круто? Вот вам "Русские пряники".

Вообще, если нам сейчас дать радиопередатчик и высадить с Чижовым в пустыне, мы сможем сделать радио и там. Даже если музыки не будет. Сядем и будем там что-нибудь такое говорить. Надергаем звуков: камушки стучат, ветер, песок шуршит. Мы и сейчас все делаем сами, ни к кому за помощью не обращаемся. Идем.