& Nr. 125 (1255)
от 2 июля
1999 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Июль, 1999 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



Меж проповедников и бухгалтеров.Латвийская пресса как зеркало эволюции читателей

тот же день, когда мы прилетели в Стокгольм на ассамблею Европейской федерации деловой прессы, меня взял в оборот коллега из немецкой газеты Handelsblatt. "Тираж? — принялся допрашивать он, потягивая свой кампари. — Доля рекламных поступлений в общей структуре доходов? Перспективы расширения читательской аудитории?" Он напоминал врача, который изучал состояние здоровье , снимая кардиограмму, измеряя температуру, пульс, давление. Дотошный все-таки народ немцы.

 Владимир ВИГМАН

Меж проповедников и бухгалтеров.
Латвийская пресса как зеркало эволюции читателей

Идеология рынка или рынок идеологий?

Захватывающей дискуссией между зам. редактора Financial Times Питером МАРТИНОМ (в центре) и гл. редактором Dagens Industri Хассе ОЛССОНОМ (справа) дирижировал в Стокгольме профессор Стефан МЕР.

Впрочем, конкретность и точность в бизнесе уже давно перестали быть национальными качествами. Все четыре дня в столице Швеции англичане и французы, итальянцы и бельгийцы, австрийцы и шведы, датчане и испанцы, швейцарцы и финны будто "Отче наш" твердили: profit, cash flow, target group, distribution. Но никто из моих собеседников — а среди них были владельцы, редакторы, менеджеры, журналисты влиятельнейших европейских изданий — ни разу не спросил об идеологических установках и политических симпатиях. Никто и ни разу!

Но вот спускаюсь с трапа самолета в Риге, открываю "Диену" и чувствую себя, словно Леонид Утесов на одесском вокзале, когда у него украли чемодан: "Узнаю тебя, родина!" Газета сообщает, что кафедра коммуникации и журналистики Латвийского университета провела исследование ежедневной прессы и обнаружила кардинальные различия в идеологии латвийских и русских изданий, которые не мешало бы устранить.

Боже, как все это знакомо: "Суровые годы проходят в борьбе за победу страны, за ними другие приходят, они будут тоже трудны". Два мира — две системы. Для одних газета — товар, для других — по-прежнему агитатор, пропагандист и коллективный организатор.

Неужели после доброго десятка лет функционирования в условиях свободного рынка надо объяснять, что успех деятельности тех или иных средств массовой информации здесь определяется скупой колонкой цифр в балансе? Именно эта колонка, а не идеологические предпочтения и амбиции политических групп и отдельно взятых журналистов, предопределяет разницу между газетами.

Шекспир в графе "итого"

Простой пример. Влиятельная британская Financial Times (180 тысяч подписчиков на островах, 120 тысяч — в Европе и 80 тысяч — в США) приступила к реализации своего проекта в Германии. Она тратит прорву денег на маркетинговые исследования и организацию технологического процесса, перекупает ведущих специалистов из немецкой Handelsblatt, с которой намерена конкурировать на чужом поле. В кулуарах стокгольмского форума поговаривали, например, что одному только легионеру из Handelsblatt Оливье Флеро, переместившемуся в кресло директора Financial Times, определено годовое жалованье в полмиллиона немецких марок плюс всевозможные бонусы и льготы.

С какой же целью Financial Times пускается "в разгул"? Чтобы расколоть немецкое общество? Чтобы насадить в Германии британскую систему ценностей? Чтобы заставить бюргеров из Гамбурга, Мюнхена или даже уездного Гельзенкирхена говорить по-английски? Ничуть не бывало. Язык в германском проекте Financial Times будет немецкий. "Люди привыкли к своему языку, они привыкли не делать лишних усилий", — терпеливо разъяснял нам заместитель редактора Financial Times Питер Мартин. Смысл же британской "интервенции" — в той самой колонке цифр из бухгалтерского отчета. "Конечно, в Германии на этом рынке "игроков" — пруд пруди, — продолжал Питер Мартин. — Но и рынок там огромный, стремительно растут рекламные потоки". И британцы, естественно, хотят заработать.

Чем же отвечает Handelsblatt? Оглашает мир истеричным воплем: "Караул! Британцы идут"? Разумеется, нет. Немецкая газета немедленно заключает альянс с Wall Street Journal, чтобы подтянуть резервы перед предстоящей битвой гигантов.

И вот что любопытно: по словам Питера Мартина, Financial Times не прочь скооперироваться уже с той же Wall Street Journal — но только в российском проекте. И опять в основе банальный "шкурный интерес". Дело в том, что Financial Times уже успела отметиться на восточных просторах, наладив свою розовую вкладку в "Известиях". Однако проба пера обернулась для британцев ощутимыми потерями. Вот и решили они перед вторым походом на российский рынок заручиться поддержкой американцев — вдвоем не так страшно.

Такие вот шекспировские страсти скрываются за маловыразительной графой "итого", которой отведено место в самом низу страницы.

Предъявите прибыль, господа!

Какое же отношение вся эта драма имеет к отечественной сцене? Как ни странно, самое прямое. Серьезных игроков на латвийском рынке газет колонки цифр из годового баланса занимают не меньше, чем их коллег из Financial Times, Wall Street Journal и Handelsblatt. Жизнь на четырех ветрах со всей беспощадностью показала, что стабильность изданиям и их издателям обеспечивает система ценностей, в которой идеологические симпатии стоят несоизмеримо ниже финансовых показателей. Мартиролог же газет, павших в неравном бою с рынком, как раз и состоит из тех, которые игнорировали эту циничную иерархию.

Ну а для того, чтобы получить мало-мальски верное представление о динамике процессов и векторах движения в латвийской прессе, я порекомендовал бы сегодня обращаться не к журналистиковедам, газетологам и построчным ностальгистам, которые обожают бурчать со страниц периодики, а к реальным операторам этого цеха. К руководителям крупнейших рекламных агентств, например к президентам АО Diena А.Ашераденсу, АО Preses nams — И.Зариньшу, издательского дома Петит — А.Шейнину , масс-медиа группы "Бизнес & Балтия" — В.Гурову, главному редактору Dienas bizness Ю.Пайдерсу. Я бы посоветовал расспросить президента издательского дома Fenster А.Козлова, газеты которого в последнее время на глазах прибавляют в тираже. Все они сдали экзамен на знание читательской аудитории, на умение сформировать товар, пользующийся у нее спросом. И оценки им выставили не менторы и дидакты, а десятки тысяч людей. Причем голосуют они кровными латами.

Русская кухня

На мой взгляд, изучать отечественную прессу с точки зрения идеологических расхождений между латышской и русской ее ветвями ничуть не продуктивнее, чем оценивать интеллект человека по его прическе (хотя и в том, и в другом случае речь идет о голове). Дело еще и в том, что о какой-то единой идеологии латышских средств массовой информации или русских можно говорить лишь с очень большой натяжкой. Если взглянуть на ситуацию с прагматической точки зрения, то в идеологии, скажем, латышской Diena и русской "Бизнес & Балтии" можно найти больше общего, чем между русской "Бизнес & Балтией" и русской "Панорамой Латвии".

Не стоит носиться за черной кошкой в темной комнате, в которой ее к тому же нет. Водораздел между латышскими и русскими газетами проходит там, где он и должен проходить, — не в идеологии, а в языке, который они используют, и его традициях. Если же авторы университетского исследования имели в виду общую для русских изданий протестную составляющую, то она скорее не идеологического свойства, а психологического. Берусь утверждать, что речь в данном случае идет именно о психологической травме, полученной русской аудиторией Латвии в результате мгновенной утраты гражданства и поражения в правах. Иначе как объяснить то, что ее последствия ощущают на себе люди с абсолютно разным мировоззрением?

Общий для русских изданий стилистический компонент из иронии, ерничества, нигилизма, а порой, что греха таить, и злопыхательства, по поводу которого в недавнем интервью "СМ" сетовал гуру латвийской журналистики Абрам Клецкин, — не что иное, как производное от этой составляющей. Добавьте сюда традиционное рижское фрондерство и характерные для русского языка эмоциональность, склонность к гиперболизации, метафоричности, уличной лексике, и вы поймете, какие блюда пользуются здесь предпочтением. Если для Diena вполне естествен заголовок "Не могут объяснить секретность договоров руководства", то, скажем, в "СМ" такой заметке предпошлют "Начальнички темнят". И это правильно. Только вконец обезумевший ресторатор будет предлагать овсянку посетителям, которые ее на дух не переносят и уминают за обе щеки жареные лисички с картошкой и малосольные огурчики. Даже если овсянка во сто крат и полезнее.

Эту особенность русской аудитории в той или иной мере учитывают и "Панорама Латвии", и "СМ", и "Вести", и "Бизнес & Балтия", и даже Diena, в русскую версию которой вполне осознанно вносятся коррективы по сравнению с базовой — латышской.

Представляет ли эта особенность серьезную опасность для латвийского общества? Не думаю. В конце концов, официальной Москве от русской прессы достается ничуть не меньше, чем официальной Риге. К тому же уверен, что по мере ускорения натурализации неграждан и их прямого включения в политический процесс посттравматический синдром пойдет на спад.

Ну а пока не вижу никакой крамолы в том, что каждое издание, независимо от используемого им языка, хочет нравиться своим читателям. В таком популизме не только залог их жизнеспособности, но и та естественная идеология, которая объединяет всех. И латышские газеты, и русские.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv