«Бизнес & Балтия» Nr. 182 (1060) от 21 сентября
1998 года
Распечатано с http://arhiv.bb.lv/?p=1&i=1896&s=8&a=86661

Человек из Риги у Стены Плача

ерц ФРАНК приехал в Ригу. И в пятницу показал студентам Академии культуры свой новый фильм "Человек у Стены Плача". Когда зажегся свет, аплодисменты долго не давали ему говорить...

 Илан ПОЛОЦК

Герц ФРАНК.

Копчушка с цветами

...И когда он сдержанно, но точно, чуть стесняясь слов с чрезмерной эмоциональной окраской, если приходилось к ним прибегать, рассказывал о последних пяти годах своей жизни и о фильме, рядом с ним на сцене покоился кулек отборной копченой стремижки. В узел кулька был воткнут полевой цветок.

— Ну что еще подарить Герцу? — сказал мне Ансис Эпнерс. — Только то, что он любит.

— Так уж получилось, — сказал Франк, — что у меня три родины. Латвия, где я родился, Израиль, где жили мои предки. И — документальное кино. У третьей родины сейчас нет дома. Студия, на которой мы не столько работали, сколько жили, исчезла. Но осталась школа. Значит, будет и дом.

Латвийская кинодокументалистика, одним из "крестных отцов" которой можно смело считать Франка, — феномен не национального масштаба. Мирового. И одно из доказательств тому — "Человек у Стены Плача".

Поразительная вещь. Герц Франк — один из самых умных и тонких людей, которых мне доводилось встречать в жизни. При всей своей деликатности и мягкости он вторгается в такие глубины жизни (или, если хотите, поднимается на высоты оной), что от лицезрения их захватывает дух. Он же смотрит на них и изучает их изумленными детскими глазами — и показывает нам, что тут же, за поворотом, за соседней дверью обитает то, о чем мы по лености своей и по отсутствию любопытства не имели представления...

Один из первых его фильмов носил, как со временем выяснилось, символическое название "Без легенд". Подлинная жизнь знаменитого экскаваторщика, которую он талантливо украшал арабесками фантазий, выдумок и вранья, оказалась и интереснее, и трагичнее, чем выдуманная. В "Человеке...", как и во многих его фильмах, за кадром слышится тихий спокойный голос. Голос человека, который умеет спрашивать и, главное, слушать. Слушать и старика-цветовода с нелегким характером, и несчастную сестру "Семерых Симеонов", попытавшихся захватить самолет, и приговоренного к смерти убийцу... Голос самого Герца.

Люди у Стены Плача

Стене Плача около трех тысяч лет. Мощная и величественная, она единственная осталась от храма Соломона, символа величия и мощи древнего Израиля. Его возводили израильтяне, а разрушали и громили вавилоняне, римляне и прочие завоеватели. Сейчас к ней приходят и приезжают тысячи и десятки тысяч людей во всего света. Стоят у Стены, плачут, молятся или просто смотрят; мелькают полотняные кипы, черные шляпы хасидов, меховые шапки ортодоксальных евреев, береты десантников, бейсболки юнцов. Молодые солдаты дают тут присягу и, не стесняясь слез, поют гимн Израиля. В фирму Безек (Молния) со всех концов света приходят факсы с просьбами к Богу; перфорированную бумагу старательно, как требует традиция, засовывают в щели стены, откуда утром ее выметают усатые арабы-уборщики.

Людей с камерами тут не любят. Тем более с "Бетакамами". Могут даже разбить аппаратуру. Кому приятно, если, когда ты общаешься с Богом, в лицо тебе пялится наглый выпуклый зрачок объектива?

Франк справился и с этим. Его группа проводила у Стены дни и ночи. О группе — особо. В ней был не "на четверть наш народ", как пел Высоцкий, а на все сто. Без них он бы ничего не сделал, подчеркнул Франк. Вот люди, которые по праву разделят с ним славу, ибо фильм уже ждут на фестивалях в Нью-Йорке, в Берлине, в Токио: режиссеры Семен Винокур и Яков Свирский, оператор Леонид Бройтман, композитор Юрий Крупник. И главное — бескорыстие и вера продюсера, президента фирмы Л.И.Л. продакшн Льва Клипара, которые позволили и сделать фильм, и сутками "шлифовать" его в монтажной.

Моте, скоморох и пророк

И их перестали замечать. Они же несколько месяцев ненавязчиво, но пристально наблюдали за Моте, странным и забавным человеком в белоснежных одеяниях, который ж и л под сенью Стены. Он представал то скоморохом, когда с ужасным акцентом исполнял "Калинку", показывая, как будет говорить с русскими, то пророком, когда, воздевая руки к небу, громовым речитативом произносил рокочущие древние тексты, то вдруг обретал черты микеланджеловского Моисея, когда, утомленный трудами дня, задремывал на каменной лавочке. Бывший моряк, артист, человек авантюрного склада, он нашел смысл жизни в существовании в толпе, то растворяясь в ней, то возникая рядом с премьер-министром, которому он возлагал руки на голову, а тот покорно принимал его благословение. Странная, неприкаянная, бездомная жизнь. Но вдруг, прожив рядом с Моте эти несколько месяцев, ты с размягченным сердцем почему-то начинаешь думать, что, может, именно в его существовании, в его всегда безупречно белоснежных одеждах и заключен высший смысл бытия...

Тора и "Беретта"

Но Франк не был бы самим собой, если бы к его изумлению перед феноменами жизни не примешивалась ирония — то есть тот самый ингредиент, который позволяет правильно воспринимать вкус варева Господа Бога. Тору и священные книги иудаизма изучают и комментируют с младых ногтей и до седых волос. А "Бетакам" неотступно смотрит в лицо малышу, который под мерный голос раввина с глубоким интересом рассматривает трещины на стене; Франк не стесняется зайти в его кабинет, где стоят факсы и принтеры, и внимательно осмотреть тяжелую "Беретту", кобура от которой лежит у раввина на стуле — маца мацой, но умение стрелять тут не помешает...

Дом ждет крыши

...После фильма студенты долго не отпускали Франка, а когда они потянулись из зала, на лицах их были растерянные и изумленные улыбки — господи, да как же у него это получается, так просто, так ясно и так глубоко?

Франк не уехал из Риги. И дело не только в том, что тут у него квартира, где он появляется в ходе своих скитаний по миру (скоро он со своим "Человеком" летит в Нью-Йорк). Здесь его Дом. И пусть от него остались лишь стены, рано или поздно на них ляжет и крыша. Франк в это верит. А то, во что он верит, обязательно получается...

Кстати, сегодня еврейский Новый год. Мазлтов, Герц!