& Nr. 42 (415)
от 28 февраля
1996 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Февраль, 1996 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29      
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



"Толстые" еще живы

опрос социально-исторический: что не изменилось в России за последние десять лет? Что, что... толстые журналы. Выжили наперекор всем прогнозам, хотя и не благоденствуют. И, кажется, лучший среди них — "Знамя".

 Андрей ЛЕВКИН

Что такое нынче "Знамя", первый номер коего за 1996 год и рецензируется? В журнале нынче отличный отдел критики, неплохой отдел поэзии и более-менее вменяемый — прозы. В том смысле вменяемый, что пытается вводить в читательский обиход более-менее реальные новые тексты, не придерживаясь какой-нибудь очередной мифической линии единственно верного стиля.

Главный редактор "Знамени" Сергей Чупринин — человек здравомыслящий и основательный, хотя и несколько старомодно-важничающий, притом что финансовые дела журнала не из блестящих (никакой бюджет РФ им не помогает). По-моему, журнал держит в руках Наталья Иванова — обеспечивая оному некоторую нервозность и уместную взвинченность.

Вообще, в разговоре о толстых журналах отчего-то все время хочется сбиться на речь в духе ресторанных обозрений — конечно, из-за их разножанровости, почти архаичной сегодня, когда журналы ориентированы прежде всего на редакционные проекты. А толстые журналы своих проектов не осуществляют, но кормят людей тем, что сделали другие, естественно донося все это до широких народных масс. Работа такая.

Что у них за народные массы? "Знамя" — это демократы, решительно (хотя и отчасти вынужденно) не государственники, находящиеся в состоянии классической интеллигентской оппозиции. Притом оппозиционность определяется не идеологией, но некоторыми (и хорошими) качествами их характера. Так что, как обычно, они немного в опале, немного в воспоминаниях и, как всегда, хотят быть в курсе всего, что происходит. Конечно, они хотели бы и влиять, но с этим похуже.

Итак, нумер раз этого года. Из прозы: простой, как микрорайон Ясенево, пробивной Александр Бородыня, не первый год производящий из себя беллетристическое брутально-либидозное подобие Маканина-Киреева. Ориентально-стилизованная новелла-притча Дюрренматта. Дмитрий Бакин, пытающийся во вполне чернушной повести воскресить дух и букву Андрея Платонова. Прозаическое описание Парижа Генрихом Сапгиром, причем, разумеется, данный Париж похож на специальную игрушку для жовиального Генриха. Текст переполнен названиями улиц и т.п. и в общем демонстрирует читателю, что за границей можно не только выжить, но и получить там некоторые удовольствия.

Первая публикация некоторых писем Б.Пастернака к Е.Пастернак (первой жене), натужно утонченных, из факта которых прямо следует, что люди никогда не останутся жить вместе, если с самого начала высокопарно пишут (после чего старательно хранят) любовные письма по причине их заведомой и несомненной художественной ценности.

Поэзия собрана тоже так, чтобы было по-разному: при этом как бы компенсируя одних другими. Скажем, вечную Новеллу Матвееву можно читать, просто чтобы знать, о чем она и про что переживает. Стратановский любопытен как любой питерец в московском журнале. Моисей Цейтлин (аллегорический, такой воспитательно-вспоминательный) любопытен из-за своей несуразности (стихи опубликованы по причине его смерти, последовавшей недавно на 90-м году жизни).

В общем, некоторая условная "поэзия для рубрики". За одним исключением: Елена Фанайлова, в последние пять лет ставшая одним из интереснейших русских поэтов. Там все настолько серьезно, что в общей рецензии ею лучше не заниматься. Хотя эта подборка и не из самых ее удачных.

Далее как бы вольные жанры. Денис Драгунский, почти эпос: "После войны и мира" — по поводу состояния Вселенной после конца Варшавского пакта и т.п. Из статьи позитивно вытекает, что московские интеллектуалы по-прежнему любят рассуждать на предметы глобальные, как-то — всемирная история и геополитические тенденции, однако из-за отсутствия необходимости скрывать смысл между слов разговоры оказываются пресными и безответственными.

Зато дальше прелюбопытнейшая статья Льва Айзермана "Детская история" — сравнивающая два опроса московских десятиклассников на предмет знания жизни. "Что такое Хиросима — знают в 1995 году 63% (в 1992 году — 82%), но знания такие: город, где произошла атомная катастрофа. То место, куда англичане сбросили бомбу. Бывший город в Японии (взорван). Японский город, на который американцы в 30-е годы сбросили ядерные бомбы. Причем на этот вопрос школьники отвечали через три недели после того, как отмечалось 50-летие Хиросимы.

У остальных 27% либо прочерк, либо: китайский город. Город, на который японцы сбросили атомную бомбу. Город в Индии. Бедствие, приносящее людям много несчастий, типа вулкана или вируса. Точно не помню. Может быть, я ошибаюсь, но так называли вторую мировую войну. Поселок древних людей. Простушка, деревенщина. Имя девушки в древние времена. Японское выражение. Женское русское имя. Властитель. Это какой-то материал".

И еще в журнале теперь множество мелких рубрик, в которых печатается почти внутриредакционная переписка — вроде сопроводиловки Конецкого к его рукописи. Круговой опрос десятка литераторов об итогах года (что-то вроде перебранки втемную). И все публикуемое реально. В том смысле, что не отъезжает от хода жизни в Москве и ему соответствует. Иными словами, внутри номеров создается обстановка вполне московской гостиной, где всякий пришедший будет своим, поскольку его-то хозяева и ждали. Если читателю там хорошо, то все в порядке.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv