& Nr. 212 (2344)
от 3 ноября
2003 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Ноябрь, 2003 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



Войти в одну реку дважды

Русскую драму Владимира Петрова пригласил Аркадий Фридрихович Кац. Режиссером. Но и иногда просил играть в спектаклях... Это было 20 лет назад, и чего только с тех пор не происходило: Петров был главным в Севастопольском драматическом театре, в Киевском имени Леси Украинки, в Омском, получил "Золотую маску", ставил во МХАТе и в Московском театре имени Пушкина... Наконец, круг замкнулся. В этом сезоне Владимир Сергеевич вернулся в Ригу главрежем.

 Маша НАСАРДИНОВА

Другие берега

— Есть такая присказка: "По несчастью или счастью — истина проста — никогда не возвращайтесь в старые места". Всякое правило, однако, имеет исключение. Я вообще больше склонен доверять не правилам, сформулированным людьми, а течению судьбы. Иногда нужно не грести против него, а понять и почувствовать, куда тебя несет, куда сносит. Даже если это знакомое русло. Ты входишь в это русло и видишь, что все иначе. Берега другие, вода иная, и вообще река течет уже в другом государстве...

Я приезжал сюда ставить спектакли "Натали" и "Страшный суп", бродил по театру и наклонял голову там, где ударялся когда-то: все осталось, как прежде. Возвращаться во времена своей молодости было очень трогательно и волнительно (дурацкое слово. "Волнующе", наверное, надо говорить). И печально — потому что прошлое, отдаленное на расстояние 20 лет, приобретает другие оттенки, аромат, которого, может быть, прежде и не было, но который остался на донышке души как артефакт, как ценность.

А в один день вдруг что-то произошло. Что — я не могу понять. Что-то переключилось в голове, и я полностью забыл все, что было. Лестницы стали новыми, и переходы, и зал, и свет в зале...

— Течение заставило вас много путешествовать. Перемена мест давалась вам легко или кровью?

— Когда я уходил из своего первого театра — Харьковского, в котором 7 лет был актером, в котором поставил первый спектакль, и уходил не по доброй воле (меня попросили уйти в районном управлении культуры, чтобы дать главному режиссеру возможность нормально работать, потому что вокруг меня начали сплачиваться люди, которые шли против него), я пришел ночью на сцену и — пусть вам это покажется сентиментальным — поцеловал ее. И я плакал. Потому что это был первый раз. Дальше легче. Дальше понимаешь, что жизнь за каждым поворотом открывает тебе новые горизонты, и не нужно переживать по утраченному. Тоска бессмысленна и непродуктивна. Это путь, который ведет к вселенской печали, к горечи, желчи во взгляде и в речах. И к отсутствию творчества.

Тяжело было сейчас уходить из Омска, после 7 лет работы... Что-то есть в этой цифре. Нервные клетки обновляются через 7 лет, на Западе считается, что каждые 5-7 лет надо менять работу... Менять — не хотелось. Когда я собрал труппу, сказал о том, что не могу больше здесь работать, и ушел, впервые за много лет забрел в кино. Не мог остаться один. Показывали второй эпизод "Звездных войн". Меня эта глупость так вылечила! Боль исчезла — ну нет, не исчезла, но была такая временная анестезия. И вообще было такое ощущение... Вот ты копаешь окоп. Он твой, ты его обжил, стеночки выровнял, и все в нем тебе ведомо: что за этим углом, скажем, будет проект с японцами, за тем — проект с канадцами... И вдруг тебя из теплого окопа выгоняют на улицу. Там холод, дует, сыро, и первые минуты на ветру — просто ужас: "Ребята! Подождите! Все ведь было хорошо!" Но проекты рухнули, все упало, все пропало... (И директора, с которым у нас был конфликт, уволили из театра. Через два месяца после меня.) А потом оглянешься по сторонам — мир-то вокруг огромный, полный неиспользованных возможностей.

Сыр для мышеловки

— Я смотрела список ваших спектаклей. Он феноменален по разбросу жанров, тем, авторов. В Москве вы сразу после пьесы Павича поставили водевиль... Нарочно бросаетесь в крайности или это само по себе случается?

— То ли по характеру своему, то ли по желанию именно так жить, мне нравится не повторяться. Я очень боюсь попасть в колею уже изведанного, уже сделанного, уже опробованного. Чтобы этого не произошло — нужно искать другую драматургию, расшатывать собственный жанровый арсенал. Я считаю вообще, что идеальный театр (неосуществленная мечта!) — это неделя одной пьесы: мы играем ее с понедельника по воскресенье с одними и теми же артистами в одних и тех же ролях, но в понедельник это драма, во вторник — буффонада, в среду — водевиль, в четверг — трагедия, в пятницу — гиньоль, в субботу — комедия, в воскресенье, допустим, мистерия какая-нибудь. Вот если бы удалось...

В театре ведь очень часто ставят как чувствуют, как написано. Чтобы быть как собака: "главное, чтоб было органично". Но для меня театр — прежде всего лицедейство, смена масок, изменение себя (изнутри: своих оценок, своего темперамента, своего способа мыслить). Тот театр, который был раньше, у Аркадия Фридриховича Каца, был знаменит репертуаром. Он держался на очень острых, очень актуальных современных пьесах, которые в России ставить было нельзя. Были очень хорошие актеры, очень хороший режиссер, но при всем при том основной интерес к театру вызывался именно тем, что со сцены звучала правда по отношению к тому, что нас окружает.

Сейчас — ставь, что хочешь. Острой пьесой не заманишь. Остается искусство. Остается мастерство. А мастерство — это прежде всего актерская и режиссерская мускулатура. Для меня она проявляется в овладении искусством жанрового разнообразия. И отсюда мое стремление прыгать из кипящего молока в ледяную воду. Мне это интересно. Хочется быть все время в обучении. Пока ты учишься — ты жив.

На войне как на войне

— Должность главного режиссера не ущемляет ваших собственных интересов и устремлений?

— Да, это есть, но, знаете... Я приведу пример, не совсем адекватный, но, возможно, он будет понятен. Главный режиссер — это муж. Приглашенный режиссер — любовник. То есть это короткий, хороший, светлый роман без взаимных обязательств, без судьбы, которую надо пройти вместе, без обид, огорчений и непоняток, которые возникают, когда люди долго живут вместе. Человек, который с тобой все время, может иногда вызывать недовольство, раздражение, недоумение — все, что несет за собой совместная жизнь двух разных, как считаю, цивилизаций.

— ?!

— Я о браке. Мужчины и женщины — совершенно разные. У нас разные ценностные характеристики, разный взгляд на жизнь. Я вообще удивляюсь, как мы вместе сосуществуем. Если это вообще получается... Это игра в кости, которые выбрасываются на стол, и комбинация зависит не от нас. Счастливый случай — это, собственно, и есть та надежда, которую вы, женщины, даете всем нам. Но чаще всего все кончается печально. Люди живут, потому что так сложилось: общая жилплощадь, общие дети, общие друзья. А романтика, тяга быть каждую минуту вместе — уходят. Великая радость, конечно, иметь рядом с собой человека противоположного пола, который полностью тебя понимает. И опять-таки, если диалектически это рассматривать: а может, и не нужно, чтобы тебя полностью понимали? Это ведь так страшно — когда тебя полностью понимают, хотя ты сам себя полностью не понимаешь...

— Актеры и режиссеры — тоже две разные цивилизации?

— Это даже не две разные цивилизации, а две стороны фронта. Те, кто за моей спиной — звук, свет, дирекция, администрация, — они мой тыл. С теми, кто на сцене, я должен воевать. Хотя это любовная война, война интересов, война, основанная не на отвращении, а на желании доказать и сделать то, что ты считаешь важным и нужным. Вообще, конечно, очень сволочная профессия — режиссура. Это какое нужно иметь нахальство, чтобы иметь право говорить какому-то человеку, что он что-то неправильно делает. И какой должен быть авторитет, чтобы это воспринималось нормально.

— Вы исполнены решимости быть здесь всерьез и надолго?

— Да. Я все ставлю на кон. Я собираюсь здесь работать долго, я хочу сделать этот театр местом своей судьбы, хорошо бы — судьбы осуществившейся. Вопрос только в том, получится это или нет. Но я руководствуюсь суждением: самые постоянные места — это временные. Поэтому нужно везде устраиваться навсегда, вкладывать душу в фундамент того здания, которое ты собираешься строить. Примеры из жизни и судьба моя показывают, что стройку не всегда удается завершить. Но это не меняет решимости, не отменяет ее. Ну, не получилось. Ну, упали. Встанем, пойдем дальше, но с той же целью. Как только перестаешь верить в то, что кажется тебе правильным, наступает фрустрация — есть такой термин медицинский — психическое расстройство, связанное с утратой смысла жизни. Должен быть смысл. Смысл для меня сейчас — этот театр. Могу я его лишиться? Смысла, то есть. Да, очевидно, могу. Но пить так пить, любить так любить, затевать так затевать. Только не пережидать. Жизнь пережидать — себе дороже.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv