«Бизнес & Балтия» Nr. 100 (2479) от 27 мая
2004 года
Распечатано с http://arhiv.bb.lv/?p=1&i=2721&s=31&a=102429

На повестке дня — "мешки ЧК"

 Наталия БАКАЛОВА

Так называемые "мешки ЧК", даже такие тощенькие, как в Латвии, не дают местным политикам спокойно спать. Есть у депутатов несколько заветных тем для разговора. Одна из них — КГБ и его архив. Стоит произнести три заветные буквы, и словесному потоку слуг народа не будет конца — депутаты могут спорить на эту тему, наверное, сутки напролет, особенно активно в период завлекания избирателей. К сожалению, это не безвредная болтовня, заговориться можно до того, что под пресс общественного негодования подставить жизни тысяч людей. Тут уж не до шуток.

Поправки к Закону "О сохранении и использовании документов бывшего Комитета государственной безопасности СССР и констатации факта сотрудничества лиц с КГБ", принятые парламентом 19 мая, позволяют любому желающему ознакомиться с далеко не полным содержимым пресловутых "мешков ЧК". Данная норма взбудоражила экспертов, которые выдвинули следующие основные претензии. Во-первых, как можно раскрывать архив, насчитывающий всего 4300 учетных карточек лиц, сотрудничавших со спецслужбой, хотя агентов предположительно было около 24000? Во-вторых, в большинстве случаев кроме имен и фамилий в картотеке ничего нет. В-третьих, специалисты не в состоянии определить, кто чем занимался конкретно — ловил ли опасных преступников или стучал на соседа.

Президент государства сочла целесообразным прислушаться к экспертам и правозащитникам, в один голос призывавшим ее не провозглашать поправки. В результате закон отправлен в Сейм на доработку. Политики же, как всегда, быстро нашли оправдание очередным своим спекуляциям на "пыльных мешках". Политика, дескать, дело иррациональное, всякое случается. Уж не обессудьте.

Комментарии

Индулис ЗАЛИТЕ, руководитель Центра документирования последствий тоталитаризма

Я не буду касаться норм, которые существуют во всем демократическом мире, а именно: защиты данных, прав человека на защиту личной информации, доступа к информации, касающейся третьих лиц, и т.д. Но я могу прокомментировать ту часть, которая касается материальной стороны этого дела. Во-первых, в Латвии очень мало информации, которая могла бы прояснить, в какой связи имя человека находится в картотеке КГБ СССР, чем он занимался, какие перед ним ставились задачи: было ли направление деятельности связано с гонениями на диссидентов или инакомыслящих, или человек занимался борьбой с оргпреступностью и коррупцией в структурах МВД, защищал госсекреты или вел научно-техническую разведку. И т.д.

В народе доминирует взгляд, что КГБ занимался только гонениями на инакомыслящих. На самом деле комитет был службой безопасности государства, которая кроме идеологической функции решала многие другие вопросы, часть из которых я упомянул. Только в немногих случаях мы можем с большей или меньшей вероятностью сказать, какую работу выполнял конкретный агент. Личные дела агентов и их "рабочие" дела, из которых можно сделать однозначное заключение, находятся не в Латвии. В эпоху перестройки Горбачев декларировал, что в стране нет диссидентов и недопустимо преследование людей только из-за их намерений или взглядов. В результате было уничтожено большое количество оперативных дел разработки или наблюдения, а также архив профилактики в прокуратуре. Это является большой потерей. Какие-то документы были высланы в Россию в конце 80-х годов. Значит, никакой документальной части или приложения к конкретному имени мы не найдем никогда. Это во-первых.

Второй аспект. Часть людей, имена которых находятся в картотеке, уже умерли. Т.е. у них нельзя спросить: "Чем вы занимались?" Представьте, если кто-нибудь в опубликованных списках найдет имена родителей. Как с этим жить, если не к кому будет обратиться за разъяснениями?

Третье. Одной из основных норм Закона "О сохранении и использовании документов бывшего Комитета государственной безопасности СССР и констатации факта сотрудничества лиц с КГБ" является право любого человека узнать, что собрано в КГБ на него лично. Конечно, из того, что в Латвии имеется. И очень многие люди пользуются этим правом. Что это означает? Человек может не только посмотреть, есть ли какие-то донесения, которые фрагментарно мы можем дать из электронной базы данных, но и сделать вывод, как ему действовать дальше. Нормы 14 латвийских законов содержат определенные ограничения или запреты для лиц, сотрудничавших с КГБ: это касается работы в судах, прокуратуре, секретных службах и т.д.

Были случаи, когда перед тем, как устроиться на работу или стартовать в политике, люди приходили к нам и получали информацию. В результате некоторые не пошли в политику и на те должности, которые им запрещены. Если же человек считает, что факт его работы в комитете не доказан и можно его опротестовать, у него есть право обращаться в прокуратуру. Там возбуждают дело проверки констатации факта сотрудничества. Дальше суд решает, зафиксирован ли факт сознательного секретного сотрудничества. Очень важны оба определения — "сознательное" и "секретное". Закон не разделяет, работал ли человек на идеологическом фронте или помогал раскрывать экономические преступления. По нашим подсчетам, идеологический компонент составлял в 70-80-х годах не больше 15%.

Если принятая Сеймом норма все же остается, то, по-моему, должны быть введены ограничения на доступ к документам КГБ. Очевидно, что политрепрессированное лицо имеет право узнать имена тех, кто и каким образом способствовал гонениям на него, такой шаг был бы демократичным. Это тяжело, конечно, но не всегда разговор между поколениями легкий. Надо через какую-то ступеньку перешагнуть.

Вместе с тем, повторяю, КГБ отражал угрозы обществу и государству, которые существуют в любой другой стране. Это, например, коррупция в правоохранительных органах или контрабанда за границу, причем не мелкая типа пластмассовых электронных часов. Такие дела не входили в компетенцию КГБ. Имеется в виду контрабанда драгметаллов, предметов искусства из госколлекций, оргпреступность. Я могу предположить, что люди, получившие сроки за эти преступления, были бы очень заинтересованы узнать, кто же их сдал. Поэтому агенты, работавшие в этой сфере, должны быть защищены.

В заключение скажу: поскольку политики в общественном сознании представляют роль КГБ только в одном аспекте, то в обществе в результате полного рассекречивания документов КГБ наступит разочарование, а возмездие за террор, гонения и репрессии 40-50-х годов автоматически перейдут на эту группу из 4 тыс. человек, на которых сохранились учетные карточки.

Карлис ЛЕЙШКАЛНС, директор Ассоциации портов

Все это полная ерунда. На мой взгляд, очень трудно что-то рассекретить, ведь после оккупации целых два поколения выросли, жили и сотрудничали с властью на всех уровнях, в том числе участвуя в коммунистическом движении, комсомоле — там состояло 75-80% населения, — в профсоюзах и т.д. Толку от этого рассекречивания не будет. А что кто-то там боролся с экономическими преступлениями, что якобы стукачи помогали раскрывать факты теневой экономики, это тоже глупость. КГБ очень мало имел отношения к этому, кроме, конечно, валютных сделок. Со всех сторон звучит одна ерунда.

Депутатам просто нечего предложить. Есть вопрос, о котором можно поспорить перед очередными выборами, выяснить, кто лучше или правее из правых, позадирать левых. В конечном итоге от этого шума не будет никакого результата. Лучше выбросить мысль о публикации этих архивов и жить дальше, как жили до этого.

Юрис БОЯРС, директор Института международных отношений, член правления ЛСДРП

Неумно это, конечно. Документы КГБ, находящиеся в Латвии, — это дискретная информация. Не все те, чьи имена находятся в картотеке, были злодеями. Они туда попали по разным причинам. Если опубликовать имеющиеся сведения, это может задеть судьбы очень многих людей. И оперативная ценность этой информации будет полностью утеряна.

Решение Сейма — мероприятие пропаганды. Партии этим регулярно занимаются перед выборами, в том числе Народная партия и "ТБ"/ДННЛ.

Считаю, что нормы законодательства, которые действуют сейчас, вполне приемлемы. Каждый может проверить, есть ли его имя в картотеке. Оперативные службы имеют доступ к этой документации. Что еще надо? Ажиотаж поднимать, преследовать людей? Зачем? Если человек заслуживает преследования, пусть этим занимаются компетентные органы — исследуют, расследуют, возбуждают дела и т.д.

Андрей КЛЕМЕНТЬЕВ, заместитель председателя фракции Партии народного согласия, секретарь комиссии 8-го Сейма ЛР по национальной безопасности

Я участвовал во встрече советника президента по юридическим вопросам С.Кукуле с экспертами по правам человека и людьми, которые непосредственно работают с архивами КГБ. Там даже оппонентов не нашлось. Все говорили в одном ключе: в результате исправления несправедливости, которое подразумевается под вскрытием "мешков ЧК", негатива мы получим гораздо больше, чем позитива.

Люди, которые работали на репрессии в 40-50-е годы, никакого отношения не имеют к этой картотеке, их карточек там нет. Настоящих агентов у КГБ была возможность вывезти. К тому же эти "мешки" так долго блуждали по коридорам власти, что я не уверен, что оттуда не пропало что-нибудь. Так что полностью свободный доступ к этим документам — это очередной виток напряженности в обществе и клеймение людей, которые никакого отношения к КГБ не имели. Надеюсь, редакция закона в этом виде уже никогда не будет одобрена парламентом.

Несколько слов по поводу государственной мотивации. Как бывший работник правоохранительных органов, я уверен, что государство должно гарантировать защиту всем людям, которые сотрудничали с ним как агенты. Они помогают государству контролировать криминогенную ситуацию, потому что 40-50% всех преступлений раскрываются на базе оперативной информации. Вскрытие "мешков ЧК" подорвет доверие людей к сотрудничеству с государством, они поймут, что могут быть впоследствии сданы врагам. Государство покажет, что в случае сложной политической ситуации оно может и готово сдать людей.

Возможно, через 20-30 лет сегодняшний парламент будут, условно говоря, судить за то, что он сдал Латвию НАТО и Евросоюзу. В советские времена никто не думал, что действует на стороне какого-то режима, все делалось по закону, люди помогали стране экономически. Я не говорю сейчас о преступниках, которые занимались вывозом и отстрелом людей. Не будем путать эти вещи. Что касается репрессированных, то у них есть механизм, который позволил бы им защитить свою честь и достоинство.

У большинства наших депутатов — пиар-акция в голове, поэтому желание выглядеть в глазах избирателей самыми умными и самыми честными возобладало над здравым смыслом. Хотя существует негативный опыт. Когда "Штази", например, открыла свои картотеки, появились многочисленные случаи физического и морального воздействия на числившихся там людей.

Зиедонис УДРИС, присяжный адвокат

Самый главный вопрос — достоверны ли данные архива КГБ, о которых идет речь. От людей, без их ведома записанных в картотеку, могут последовать судебные тяжбы, в ходе которых они будут оспаривать этот факт. Государству придется доказывать подлинность документов. Эти процессы могут дорого обойтись. Судя по всем комментариям, следует также, что надо отделить тех, кто сотрудничал в борьбе с организованной преступностью, не участвуя в гонениях на политических оппонентов. Все это надо учитывать. Если любой сможет ознакомиться с этими карточками, сможет ли он разобраться, кто есть кто? Если ко мне придут и спросят, насколько правомерно предать гласности эти имена и какой будет ущерб для каждого конкретно, то мне как юристу ответы на поставленные выше вопросы очень важны.

Лолита БЕМХЕНА, президент АО Spilva

Мне кажется, решение рассекретить архивы КГБ — неправильное. Прежде чем это делать, я полагаю, надо серьезно все обдумать, чтобы не испортить жизнь другим людям. А так будет больше зла, чем пользы.

Рита ВОРОНКОВА, руководитель Sabiedrisko attiecību birojs

Президент отправила на доработку этот закон. Значит, он станет качественнее. Это и нужно.

Янис СИЛИНЬШ, вице-президент Латвийской телекоммуникационной ассоциации

Правильное решение принял Сейм. Как бы там ни было на примере Германии и других стран. После того, как "Штази" опубликовала свои архивы, на людей стали давить, и правильно сделали. Я знаю, что в Германии и из окон выбрасывались, но мое мнение: надо рассекретить. Это надо было давно сделать. Чем раньше, тем лучше. Если у человека есть подозрения, что кто-то на него поклеп навел, он должен иметь право узнать, кто это сделал. Мне известно, что в картотеку КГБ попали и те, кто с оргпреступностью помогал бороться. Но таких, я думаю, меньшинство.

Эрик ЗУНДА, депутат 8-го Сейма Латвии от Народной партии

Я думаю, у общества есть право знать эту информацию, но в то же время должны быть условия доступа к сведениям, чтобы не возникло проблем. Очевидно, надо разграничить информацию, связанную с политической работой и с уголовными преступлениями. Я в известной степени присоединяюсь к сказанному президентом — должны быть определенные правила, как это все урегулировать, но, в принципе, эти вещи должны быть обществу доступны. Универсального приема, как это все сделать, к сожалению, нет. В политике зачастую доминирует иррациональный подход, наблюдается тенденция к спонтанной манере принятия решений. В данной ситуации случилось именно это.