& Nr. 118 (491)
от 17 июня
1996 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Июнь, 1996 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



"Второе пришествие"

издательском центре "Терра" есть серия изданий, посвященных российским писателям. Одна из уже вышедших — Юрия КОГИНОВА, об А.М.Горьком.

 Ярослава ФАВОРСКАЯ

Книга относится к жанру биографического романа-хроники. Жанр, что называется, на любителя. Кто-то предпочел бы сам ознакомиться с архивными документами, чтобы разобраться во всем без интерпретации автора. Тем более что описываемое в романе время — первые годы Советской власти — нас все еще волнует личностно. И все еще живы: у кого — боль, у кого — покаяние, у кого — отрицание, и что там еще, после не столь давних открытий об известных событиях. А кому-то подлинность фактов и не важна — был бы поострее сюжет.

Наверное, книга Ю.Когинова удовлетворит и тех, и других читателей. Динамичный и захватывающий сюжет автор выстраивает на основе реальных документов, которые часто цитирует; и не позволяет себе, ведя речь о конкретных исторических лицах, выводить сомнительные необоснованные теории.

Итак, Максим Горький. Какие там штампы школьной программы? Буревестник революции, первый пролетарский писатель, основоположник социалистического реализма.

И только недавно народу стало известно, что после Октябрьской революции Горький был в категорической оппозиции к новой власти. Осуждая ее методы, в своей газете "Новая жизнь" он старался донести до опьяненных первой кровью людей: "Рабочие не должны позволять авантюристам и безумцам взваливать на голову пролетариата позорные, бессмысленные и кровавые преступления, за которые расплачиваться будет не Ленин, а сам же пролетариат".

Подлинной, принесшей народу свободу революцией Горький считал Февральскую. Октябрьскую же воспринимал как пришедшие на смену самодержавным еще более жестокие деспотизм и террор.

Горький был слишком большой фигурой, чтобы его просто убрать или игнорировать. Большевиков не покидала надежда, что "Буревестник" опомнится и будет еще им полезен. "Хочется верить, что Горький отвернулся от переживаемой нами социальной революции только потому, что не рассмотрел в первые смутные дни ее подлинно прекрасного лица, но что он уже начинает его видеть и скоро возрадуется и воспечалится вместе со всеми, кто живет радостями и печалями нашей Октябрьской революции", — писала "Правда". Но Горький был непоколебим.

Интересно, что, несмотря на открытое противостояние Ленину, исключающее, казалось бы, всякую приязнь, их связывало, с учетом давней дружбы, взаимное уважение. И Горький не мог не воспользоваться своим влиянием и авторитетом в ходатайствах о судьбах ученых и интеллигенции, притесняемых невежественной новой властью. Многим он сумел помочь. Но в конце концов сам получил от Ленина письмо, кончавшееся словами: "...Не хочу навязываться с советами, а не могу не сказать: радикально измените обстановку, и среду и местожительство, и занятие, иначе опротиветь может жизнь окончательно..."

Короче говоря, в благословенное Сорренто его просто "уехали", якобы для поправки здоровья, а в общем — от греха подальше. И живя там и тоскуя по родине, он вовсе не стремился возвратиться в оскверненную братоубийствами страну. Здесь, в Сорренто, Горький пишет своего "Клима Самгина".

Но вдруг, по приглашению Сталина, Горький возвращается и... преображается. Его окружают вниманием и заботой, условиями, ему демонстрируют всенародную любовь, одаривают титулами. Сам Сталин беседует с ним по-дружески, доказывая, как нуждается сейчас в нем, истинно народном писателе, возвращающийся к новой жизни советский народ.

И из-под пера мастера выходят публицистические статьи, в которых не узнать прежнего Горького: "...против нас все, что отжило свои сроки, отведенные ему историей, и это дает нам право считать себя все еще в состоянии гражданской войны. Отсюда следует единственный вывод: если враг не сдается, — его истребляют" (1930 г.).

Что же так переменило этого человека? Он не прозревает, даже посетив Соловецкий лагерь и Беломорско-Балтийский ГУЛаг. Он словно одержим идеей воспитания нового поколения людей, людей особой породы — советской. Он уверен, что Соловки переделывают бывших врагов — в честных людей труда. И за этой идеей он уже не видит крови жертв, на которой строится эта новая жизнь. Что с ним — вступил в сделку с совестью ради предоставленных благ? Оглушен дифирамбами в свой адрес? Или... был искусно умышленно обманут и заблуждался искренне?

Достоверно узнать об этом вряд ли возможно. Но мастерство Ю.Когинова в том, что факты преподносятся с тонкими психологическими намеками, заставляющими читателя самого догадываться о мучительной внутренней борьбе и противоречивых мотивах, заставляющих действовать этого человека.

И по-настоящему мастерски описана сцена умирания Горького, и смерть понимается здесь как последний шанс, данный Богом для того, чтобы наконец понять самому — зачем это все и ради чего, и в чем был виноват и неправ, и где же истина. И не зря в эпиграф книги вынесены слова: "Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас. Ибо многие придут под именем моим".

P.S. "Русская книга", Калпака, 10.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv