& Nr. 12 (3135)
от 18 января
2007 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Январь, 2007 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



Хорошие времена, плохие времена

ак уже писала , в Академии художеств проходит сейчас ретроспективная выставка "Французская группа. 60-е годы", посвященная студенческим опытам таких мэтров латвийской живописи, как Майя Табака, Бруно Василевскис, Имант Ланцманис и иже с ними. На днях мы встретились с госпожой Табакой и попросили ее рассказать о бурном прошлом отечественного Salon de Paris, как молодых людей в свое время прозвал их профессор Лео Свемп. Разговор вышел, прямо скажем, обстоятельный — не только о прошлом, но даже и о вечном.

 Анна ГОРСКАЯ, anna.gorskaja@bb.lv

Бабетта идет на войну

Майя Табака в 2007-м и... 1969-м.

— Я ведь когда только поступила в академию, в 57-м году, — вспоминает М.Табака, — на графику пошла. В живописи была полным профаном. Какие-то представления о ней, правда, получила еще в художественном кружке при Дворце пионеров (тамошний преподаватель, замечательный художник Аусеклис Баушкениекс оказался первым, кто рассказал девочке Майе о том, что такое импрессионизм и с чем его едят. — ), но все равно этого было слишком мало, чтобы сразу ломиться на этот факультет. Однако к живописцам меня тянуло со страшной силой, и в конце концов я перевелась. Тогда-то Имант с Бруно и заразили меня своей любовью к модернистам. В академии про это тогда не читали, все тонкости приходилось самим постигать...

Помню, после очередной летней практики, это было уже в 59-м, мы автостопом поехали в Ленинград, там в Эрмитаж как раз привезли Сера, Сезанна, Пикассо. Все две недели, что мы были там, из музея практически не выходили, по 11 часов в нем проводили, все картины наизусть выучили. Только не особенно это дома пригодилось. Даже наоборот.

Для очередного смотра написала я картину "Едоки ананасов". Вроде название вангоговское, а вот палитра у работы была самая что ни на есть фовистская. В общем, смелый шаг для той поры. Он-то, наверное, и был последней каплей, хотя раздражала я руководителей академии уже давно — видели бы вы, как я одевалась, настоящая Бабетта!

Так вот, про мой последний смотр. Мне тогда влепили двойку за композицию, хотя все прекрасно знали — это моя самая сильная сторона, и выперли из академии. До сих пор в ушах слова нашего партсекретаря: "Кто не работает как надо, тем не место среди нас!"

Хэппенинг в Рундале

Следующие пять лет Табака жила на вольных хлебах. Успела поработать и на археологических раскопках, и администратором в гостинице, и гидом на турбазе. Однако все равно писала, писала и еще раз писала. Кончилось тем, что в 65-м, когда в академии стало вольнее, она в нее вернулась.

— Вообще, конечно, настоящей свободы мы там никогда не видели, — рассказывает художница. — Сколько ни мечтали о Франции, эта страна так и оставалась нашей голубой мечтой, все прекрасно знали — нас туда не пустят. Но при всем том не так уж плохо нам и жилось. Ярко жилось, богемно, по-настоящему...

Никогда не забуду, что мы творили летом 65-го в Рундальском замке! Имант тогда уже вовсю им занимался, и мы там поселились прямо как какие-то новоявленные герцоги. Питались не шибко хорошо, зато из драгоценной посуды, регулярно принимали гостей, устраивали музыкальные вечера, читали вслух Пруста... В общем, учинили настоящий хэппенинг не хуже тех, что в те годы шли в прогрессивной Европе!

Художник должен быть художником

Впрочем, новомодные художественные течения Табаку скоро перестали волновать:

— В начале 70-х многие из наших забросили Моне-Сезанна и увлеклись немецким экспрессионизмом, американскими абстракциями... Меня все это не особенно интересовало. Я к тому времени свою колею уже нашла, причем не только в смысле изобразительного языка, но и в плане тематики. И вот уже почти 40 лет ничего, кроме человеческой реальности, меня не вдохновляет. Она все время ускользает, меняется. Кажется, нет ничего важнее, чем поймать ее, зафиксировать на холсте. Посмотрите, как люди одевались, думали в 60-е годы и что происходит с ними сейчас! Ничего уже не осталось от нас прежних, кроме художественных свидетельств...

Все ведь перевернулось с ног на голову. Для нас, когда мы были молодыми, деньги не представляли никакой ценности. Они, конечно, были нужны, чтобы прокормиться, снять студию, купить краски, но и только. Заработать их не было самоцелью. Главным было искусство, на него шли все силы. Сейчас же многие и многие 20-летние и 30-летние наши коллеги думают совсем иначе. И я вот все прикидываю: как бы Бруно, который до капитализма не дожил, отнесся ко всему этому? Мы же как были идеалистами, так ими и остались. Куда-то пролезть, где-то раскрутиться — нам это и раньше было безразлично, а теперь тем более. И знаете, я думаю, здесь за нами правда. Как ни крути, а художник должен быть в первую очередь художником.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv