& Nr. 32 (3155)
от 15 февраля
2007 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Февраль, 2007 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28        
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



Валюта царей

ежегодном рэнкинге нефтекомпаний Energy Intelligence (EI) 11 из первых 20 — национальные нефтяные компании. Аналитики агентства предсказывают, что влияние транснациональных частных компаний и дальше будет сокращаться.

 Татьяна СЕЙРАНЯН, Оксана ШЕВЕЛЬКОВА, Александр ГАБРИЕЛОВ

Одна из причин грядущего снижения влияния международных компаний — растущие сложности с доступом к стремительно прирастающим ресурсам в странах, где они объявлены национальным достоянием. "Благодаря высоким ценам на энергоносители объемы разведки и освоения новых запасов за последние 10 лет резко выросли. Больше всего они растут в самых богатых нефтяными ресурсами странах, в большинстве из которых 100% акций нефтедобывающих компаний принадлежит государству", — подсчитал старший аналитик независимой исследовательской компании John S. Herold Джон Перри.

С 1995 по 2005 год доля Венесуэлы, к примеру, в мировых запасах нефти выросла с 6,4% до 6,6%, Ирана — с 9,1% до 11,4%, Нигерии — с 2% до 3%. Всего же на 50 первых компаний рейтинга Energy Intelligence, 27 из которых — с преобладающим государственным участием, приходится более 84% мировых запасов нефти. Дальше будет больше, уверены аналитики Deloitte, Wood Mckenzie и Standard & Poors: национальные нефтекомпании продолжат усиливать позиции на рынке. "Это нормально, что владеющее ресурсами государство не хочет отдавать их полностью в распоряжение иностранным компаниям. Ведь энергоресурсы — не только вопрос налогов и роялти, но и экономического, социального контроля внутри страны и политического — за ее пределами", — размышляет Перри.

Запасы и карманы

Правительства нефтедобывающих стран не хотят делиться ресурсами и прибылью с частными компаниями.

Пик национализации в мире пришелся на 1960-1970-е годы, когда нефть перестала быть дешевой, а транснациональные частные нефтекомпании уже успели поделиться своими ноу-хау с государственными, отмечает президент Института энергетической политики Владимир Милов. Горизонтальное бурение, полностью автоматизированные добывающие платформы — все от частников. Госкомпании выступали исключительно в качестве реципиентов этого знания. Главное все же — цены. В 1974 году нефть стоила 11,65 доллара за баррель — в 4 раза больше, чем до введения странами ОПЕК нефтяного эмбарго.

"Смысла делиться ресурсами с иностранными капиталистическими компаниями у государств, которые владели наибольшими запасами полезных ископаемых, не осталось", — рассказывает глава инвестиционного департамента бразильской национальной нефтекомпании Petrobras Рауль Кампос. Прямой контроль государства над ресурсами дает больше возможностей использовать природную ренту по своему усмотрению, добавляет Милов. Нефть — своеобразная валюта власти, а госкомпании позволяют мобилизовать средства неформально.

В 1997 году, к примеру, когда срочно потребовались деньги в Пенсионный фонд, занять необходимую сумму у западных банков было поручено Газпрому. Он и занял. Сейчас три четверти доказанных запасов углеводородов в мире приходится на ОПЕК и Россию — страны, все более закрывающие свои недра от иностранцев. В России недавно этот подход ощутили на себе участники проекта "Сахалин-2" Shell, Mitsui и Mitsubishi, которые в конце 2006 года согласились продать контрольный пакет компании-оператора проекта Газпрому.

"Я не удивлюсь, если через 20 лет роль нынешних мейджоров рынка серьезно изменится и они станут отвечать в основном за переработку и каналы продаж, не имея доступа к ресурсам", — радикален управляющий партнер Deloitte Джим Балашак.

Все к тому и идет, хотя транснациональные частные корпорации, похоже, своей новой роли еще не осознали. У Shell, к примеру, с 2003 по 2005 год доказанные запасы сократились на 11,7% (с 12,98 млрд. до 11,47 млрд. баррелей), переработка — на 4,5%, продажи — на 5,2%. У BP запасы снизились на 1%, переработка— на 11,8%, продажи — на 8,7%. В это же время госкомпании переживают период расцвета: у той же Petrobras запасы выросли на 0,7%, до 11,78 млрд. баррелей, — по этому показателю бразильская госкомпания теперь превосходит Shell. Объемы переработки и продаж у Petrobras увеличились на 7,1%. Роснефть выступила гораздо круче: ее запасы за последние два года выросли почти вчетверо — до 14,88 млрд. баррелей. Только произошло это не благодаря усиленной геологоразведке, а за счет выкупа Юганскнефтегаза.

Брак по расчету

В Бразилии любят спорить. Когда в 1950 году компания Petrobras появилась на свет, в стране не добывалось ни капли собственной нефти. В 1953 г. компания приняла от Национального нефтяного совета управление месторождениями, способными выдавать 2700 баррелей нефти в день (0,15% производительности нынешнего ЛУКОЙЛа). В 1955 году компания начала коммерческое использование месторождений с производительностью уже 65000 баррелей/день. Основной задачей госкомпании были стабильные поставки энергоносителей. Но уже тогда начались дебаты о том, что Petrobras нужно приватизировать. Правительство в качестве убойного аргумента выдвинуло экономическую безопасность: государство, принимая на себя все риски, обеспечит внутри страны одинаковые и стабильные цены на энергоносители. С тех пор многое изменилось.

Правительство оставило себе контрольный пакет — 56% голосующих и 40% привилегированных акций. Иностранцам досталось только 8% акций компании. Со временем Petrobras лишилась прямой господдержки — напротив, государство получает от компании дивиденды как обычный частный акционер. Государственных привилегий компания лишена.

Зачем контрольный пакет в Petrobras бразильскому правительству, если госкомпания ничем не отличается от прочих участников рынка? "А вдруг кризис? — переспрашивает Рауль Кампос. — В таком случае правительство возьмет под контроль добычу и экспорт энергоносителей, а также сможет ограничивать рост цен на бензин". В 1970 году, когда мировые цены на энергоносители взлетели вверх, Petrobras уже пришлось выполнить эту миссию.

Если бразильская компания пришла к нынешнему состоянию постепенно, то Роснефть, где российскому государству даже после народного IPO принадлежит "конституционное большинство" голосов (84,95% акций), позиционирует себя так, словно государство равноправно с миноритариями. В официальном документе Роснефти под названием "Видение и стратегия" нет ни одного упоминания о государстве. "Наша компания работает в рыночных условиях, поэтому наша задача— приносить прибыль акционерам, — официально ответила Роснефть. — Цены устанавливаются в соответствии с коммерческой целесообразностью".

Чистый расчет вроде бы двигает и таким владельцем контрольного пакета акций крупной нефтяной компании, как правительство Норвегии. Доля норвежского государства в Statoil — 70,1% голосующих акций. Остальные торгуются на биржах Осло и Нью-Йорка.

Как и Petrobras, норвежская компания не имеет государственных привилегий перед другими нефтяными компаниями. Тем не менее действует постановление правительства Норвегии, выпущенное в 2001 году по случаю приватизации части акций компании. В нем прямо говорится, что компания обязана действовать в соответствии с интересами норвежского народа, которому принадлежат ископаемые ресурсы.

Российское правительство в канун народного IPO своей нефтекомпании подобного документа не издало. Наверное, потому, что и продажа части ее акций населению проводилась не с той целью, с которой это делалось в других странах.

На черный день

"Продают государственную компанию всегда только по одной причине — когда государству нужны деньги. Хотя любую продажу потом оправдывают тем, что частный капитал эффективнее государственного", — считает Джим Балашак из Deloitte. Показательный пример — принятое в середине декабря прошлого года решение правительства Колумбии о размещении через IPO 20% акций государственной нефтекомпании Ecopetrol. Однако решение правительства Колумбии стало вынужденной мерой. "Государство слишком глубоко залезло в карман компании, а запасы стали истощаться. Для развития компании уже стали жизненно необходимы чужие деньги и новые технологии", — объясняет Кампос из Petrobras. По подсчетам аналитиков, если компания не будет инвестировать в разработку новых месторождений, в том числе за пределами страны, уже к 2011 году она может перейти в разряд нетто-импортеров нефти. По предварительным оценкам, запланированное на IV квартал этого года IPO поможет компании выручить более 4 млрд. долларов.

Когда с национальными ресурсами все в порядке, государство, напротив, может выкупить частную компанию у ее владельцев. Аравийская Arabian American Oil Company (Aramco) была выкуплена правительством Саудовской Аравии у четырех гигантов — Mobil, Texaco, Exxon и Chevron. При этом до 1988 года в ней оставалась старая система управления — правительство Саудовской Аравии училось западному способу ведения нефтяного бизнеса.

"Переход от западных компаний к государственному управлению длился больше восьми лет и был очень мягким. По сути, в управлении компанией почти ничего не поменялось", — утверждает советник министра энергетики Саудовской Аравии Ибрагим аль-Мохаммед. Без разговоров о необходимости приватизации впоследствии не обошлось. Особенно интенсивно они продолжались в 2002 году. Однако начинание затихло и вряд ли получит продолжение до конца 2007 года, когда истечет третий срок полномочий министра нефти Али аль-Наими. "Компания работает отлично, приносит доход, ухаживает за месторождениями, исправно платит налоги и роялти. Государство все устраивает, так что нет смысла ее продавать", — размышляет Ибрагим аль-Мохаммед.

Для других госкомпаний Aramco — пример эффективности. "У этой компании есть деньги и на покупку технологий, и на разработку новых месторождений, и на их щадящее использование. Богатому государству просто нет смысла продавать эту компанию", — говорит Кампос из Petrobras. В отличие от Aramco, производящей порядка 40% саудовского ВВП, Роснефть не может похвастать тем, что кормит полстраны: ее доля в ВВП составляет всего 3%. Не решая никаких государственных задач, госкомпания в сущности играет роль еще одного стабфонда — в случае чего ее акции всегда можно продать, выручив несколько миллиардов долларов для латания дыр в госбюджете.

Основные показатели деятельности крупнейших нефтедобывающих компаний

Компания

Страна

Доля государства (%)

Запасы нефти (млрд. барр.)

Добыча нефти (млн. барр.)*

Прибыль (млрд. USD)*

Доля ВВП (%)

Уплаченные налоги (млрд. USD)*

Saudi Aramco

Саудовская Аравия

100

259,8

1650**

94,4**

40

***

Petronas

Малайзия

100

7,66

137,3

24,3

34,1

3,5

Statoil

Норвегия

70,9

1,8

121

33,6

21,5

7

Pemex

Мексика

100

13,7

607,3

46,38

11,2

25,52

Petrobras

Бразилия

56

13,23

348,2

44,56

9,6

3,3

Ecopetrol

Колумбия

100

1,1

96**

4,26

5,5

н/д

Sinopec

Китай

71

3,3

141

60,25

4,4

1,25

PetroChina

Китай

90

9,2

419,1

40,8

3,1

3,83

Роснефть

Россия

84,95

14,88

283

16,36

3

4,3

ONGC

Индия

84

5,7

193,3

5,97

1,4

0,87

* — первое полугодие 2006 г.

** — оценка SmartMoney

*** — правительство пользуется бюджетом компании как собственным

Источник: Данные компаний и государственной статистики

Публикуется с сокращениями

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv