& Nr. 98 (4705)
от 13 августа
2014 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Август, 2014  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



«Лучший вид на этот город», или Встречи на Эльбе

резден был одним из первых западноевропейских городов, куда мне довелось попасть. Как ни странно, но «Флоренция на Эльбе» решительно не впечатлила даже неизбалованного неофита.

 Алексей Евдокимов

С особой заботой


Английские и американские бомбардировщики уничтожили или сильно повредили от половины до 80% всех городских зданий.

Во-первых, тогда, полтора десятка лет назад, настоящим Западом она еще не выглядела — в самом центре стояли сирые гедеэровские коробки, не сильно отличные от моей родной Иманты. Во-вторых, дело было зимой, и под пасмурным небом, в ранних промозглых сумерках знаменитое дрезденское барокко показалось угрюмым и тяжеловесным. Этот претенциозный «высококалорийный» стиль, приводящий на ум кремовые торты, вообще грешит избыточностью — а сумрачный германский гений никогда особенно не дружил с чувством меры: уж если опера, то на много часов и с грудой трупов, как у Вагнера, уж если столица, то с рекордной концентрацией шпилей, куполов, скульптуры и лепнины. А ведь Дрезден был только столицей курфюршества Саксония — пусть богатого и влиятельного в свои лучшие времена, но лишь одного из многочисленных германских государств.

Теперь панельного «соцреализма» в столице федеральной земли Саксония почти не увидишь, во всяком случае в центре. Вся Восточная Германия, возвращенная в лоно приличной семьи, избавляется от напоминаний о стыдном полувековом эпизоде биографии, но о Дрездене забота особая: именно как о признанной общенациональной жемчужине. Сильнее в последнюю четверть века изменился разве что Берлин — но если столицу новой объединенной Германии решено было сделать по-настоящему новым городом, в котором памятники неоднозначного прошлого смотрятся скорее музейными экспонатами, то Дрездену, наоборот, скрупулезно возвращают довоенный облик. Самая знаменитая церковь города, пышнейшая Фрауэнкирхе 50 лет после войны простояла в развалинах — наглядным уроком и предостережением; но уже в год падения Берлинской стены возникло общественное движение за восстановление храма — и в 2005-м новостройку освятили в присутствии президента и канцлера. Символ поражений прошлого стал символом побед настоящего.

Этапные исторические события стремятся запечатлеть себя в архитектуре — не столько «застывшей музыке», сколько «застывшей идеологии». И если событие отменяет предыдущий этап (как крах коммунизма в Восточной Европе отменил предшествовавшие ему, краху, полвека), то это чревато эпидемией воссозданий утраченного в «окаянные дни»: безотносительно к причине утраты. Так, в Москве вырос железобетонный храм Христа Спасителя с горельефами Церетели и автомойкой, а в Риге — словно построенный из «Лего», потеснивший Музей оккупации Дом Черноголовых. На фоне этих новоделов дрезденская Фрауэнкирхе — образчик научной реконструкции: в стены возводимой фактически «с нуля» церкви поместили чуть ли не каждый найденный, обмеренный и пронумерованный камень старой постройки; их, впрочем, сохранилось процентов 10. Как бы то ни было, новенькая Фрауэнкирхе в нынешнем Дрездене не режет глаз — а теперь-то без ее высокого купола уже не представить хрестоматийной городской панорамы, открывающейся с правого берега Эльбы. Из всех городских панорам Европы, удваивающих шпили и купола их отражениями в речной воде, дрезденская — едва ли не самая помпезная.

Столица искусств


Дворцовый комплекс Пильниц заложен Августом Сильным как загородная резиденция.

Чтобы великолепие города не подавляло, в него лучше приезжать, как и было сказано, в теплое и светлое время года: тогда хотя бы температура воздуха и синева неба могут напомнить о той самой Флоренции. Вообще говоря, громкие, тиражируемые в туристской рекламе титулы («Маленький Париж», «Северная Венеция», «Флоренция на Эльбе» и т.п.) только сбивают с толку. Достоинства Риги — вовсе не в выдуманной похожести на французскую столицу, а в Дрездене от Италии — главным образом картины в прославленной галерее. Из которых, разумеется, первой на ум приходит «Сикстинская мадонна» Рафаэля — среди всех полотен Возрождения (если не всех полотен вообще) уступающая в славе разве что «Джоконде». Показательно, что славой этой «Мадонна» обязана не только автору, но и приобретателю — саксонскому курфюрсту Августу III, два года добивавшемуся от папы разрешения увезти из захолустной Пьяченцы (из апсиды церкви Сан-Систо, святого Сикста) не слишком известную тогда картину мастера. Роль промоушена в судьбе произведения искусства трудно переоценить (даже в XVIII недемократичном веке) — ведь только попав из итальянской провинции в одну из европейских «культурных столиц», «Сикстинская мадонна» стала живописным символом Ренессанса, а заодно и Дрездена. Так в XX столетии московский Пушкинский музей прославят парижские импрессионисты и постимпрессионисты, прозорливо скупленные Щукиным и Морозовым. Кстати, именно в запасниках Пушкинского «Сикстинская мадонна» пролежала 10 лет — с 1945 года, когда ее вместе с львиной долей сокровищ Цвингера (дрезденского музейного комплекса) вывезли в СССР в качестве трофея, по 1955-й, когда эти сокровища начали возвращать дружественной ГДР.


Из всех городских панорам Европы, удваивающих шпили и купола их отражениями

Столицей искусств Дрезден стал при курфюрстах Августе II и его сыне, уже упомянутом Августе III, — тогда, в начале-середине XVIII века, шедевры старых мастеров свозились в саксонскую столицу крупнооптовыми партиями. Август II, прозванный Сильным, перестроил центр Дрездена, придав ему барочную пышность, и наводнил княжеский двор алхимиками — один из которых, Иоганн Фридрих Беттгер, так и не сумев получить золото из ртути, изобрел по ходу дела европейский фарфор. То был пик истории Саксонии, когда правители небольшого княжества занимали выборный трон огромной Речи Посполитой и вели войны с соседней Пруссией за лидерство в раздробленной Германии. Но борьбу эту Саксония проиграла — в ходе Семилетней войны пруссак Фридрих Великий захватил и частично разрушил Дрезден, а после Наполеона город окончательно перестал быть сколько-нибудь важным политическим центром.

Исторические уроки


Замок Альбрехтсбург возведен в XV веке как монаршая резиденция.

Спустя же еще сто с лишним лет Дрезден и вовсе перестал быть. С 13 по 15 февраля 1945 года английские и американские бомбардировщики в несколько заходов уничтожили или сильно повредили от половины до 80% всех городских зданий, включая знаменитый центр. Погибли десятки — как минимум — тысяч человек, а словосочетание «бомбардировка Дрездена» стало обозначать бессмысленное убийство гражданского населения и варварское уничтожение культурных шедевров. Геббельс и его идеологические наследники получили повод заявлять, что немцы не виновники геноцида, а его жертвы (изобретен даже термин Bombenholocaust, «бомбовый Холокост»); советские пропагандисты и нынешние ненавистники «пиндостана» повадились уравнивать американскую демократию с гитлеровским нацизмом (тут обычно в одном ряду с Дрезденом поминаются Хиросима и Нагасаки).

По поводу оправданности массированной бомбежки города, где почти не было военных предприятий, но находилось много беженцев и раненых, равно как и по поводу числа жертв, единства среди историков нет до сих пор (чаще всего называются цифры порядка 20–30 тысяч погибших, хотя иногда звучат и утверждения о сотнях тысяч). Но считать судьбу Дрездена — разумеется, трагическую и страшную — чем-то исключительным нас заставили идеологи и пропагандисты. Под конец войны союзная авиация раскатывала по камешку все без исключения крупные немецкие города, а по тоннажу сброшенных на него бомб Дрезден отстает от Берлина почти в десять раз, от Кельна — в шесть с половиной, от Гамбурга и Эссена — в пять с лишним. Оценивать степень жестокости дрезденских и хиросимских бомбометателей можно только с учетом общей жестокости той войны — страшнейшей в истории человечества.

Но спрос на непредвзятую картину прошлого всегда был меньше, чем на идеологические штампы и пропагандистские жупелы. Чем агрессивней та или иная сила, тем с большей готовностью она выставляет себя потерпевшей стороной — вот и о дрезденских жертвах чаще и громче всего рассуждают немецкие неонацисты. Жалобы нынешних ультраправых на «хладнокровное индустриально-массовое уничтожение немцев» звучат тем более гнусно, что именно идейные предшественники жалобщиков внедрили в практику хладнокровное индустриально-массовое уничтожение людей.

Впрочем, Германия все-таки усвоила исторические уроки — в февральский День памяти погибших от бомбардировки на антифашистские акции в Дрездене выходит в несколько раз больше народу, чем на неонацистские. Да и противоположная, «бомбардировочная» сторона вовсю демонстрирует миролюбие: крест для воссозданной Фрауэнкирхе отлил британец Алан Смит, сын бомбившего Дрезден пилота. Нынешнее единство европейского Запада — главный мотив любых тамошних поминальных мероприятий, включая недавние, посвященные столетию начала Первой мировой. Главная континентальная «линия напряженности» сдвинута теперь сильно восточнее — по сравнению не только с мировыми, но и с холодной войной.

Мощно и подавляюще


Самая знаменитая церковь города, пышнейшая Фрауэнкирхе 50 лет после войны простояла в развалинах.

Официальный титул федеральной земли со столицей в Дрездене — Свободное государство Саксония — не более чем отсылка к истории: реальную независимость одноименное королевство утратило со вхождением в Германскую империю в 1870-м, хотя какие-то формальные признаки суверенитета сохраняло и при обоих Вильгельмах. Но большинство инвестиций в будущую туриндустрию Саксонии было сделано здешним домом Веттинов во времена расцвета их монархии. В Дрездене помимо барочного центра с Цвингером это дворцовый комплекс Пильниц, заложенный Августом Сильным как загородная резиденция. С подачи все того же Августа его министр граф фон Вакербат разбил в 16 километрах от Дрездена на левом берегу Эльбы пышный парк Хайденау-Гросзейдлиц. Замок Морицбург, возведенный курфюрстом Морицем в середине XVI века, Август перестроил — в барочном, разумеется, духе — и окружил прудом. Да и одним из главных по сей день своих брендов — фарфором — Саксония обзавелась, как и было сказано, при том же самом монархе.

Когда алхимик Беттгер первым из европейцев сумел создать твердый фарфор (до того весь он был импортный, китайский, дорогущий), в Мейсене основали мануфактуру — что по сей день работает и принимает туристов. Фарфор марки «Мейсен» знаменит едва ли не более самого города (по-немецки его название произносится как Майсен) — хотя тут, в 25 км на северо-запад от Дрездена, достопримечательностей хватает. Это и древние церкви во главе с готическим собором — чуть ли не самым чистым в Германии образчиком данного архитектурного стиля. И замок Альбрехтсбург, возведенный в XV веке как монаршая резиденция: столицей саксонских маркграфов был тогда как раз Мейсен. При Августе же Сильном, свою столицу отстраивавшем в Дрездене, в замке расположилась вновь основанная фарфоровая мануфактура — где и квартировала до середины XIX века.

Когда смотришь с правого берега Эльбы (а это классический вид на Мейсен, запечатленный на открытках), собор и замок, стоящие на холме на противоположном берегу реки, кажутся единым целым. В отличие от Дрездена, тут в Эльбе отражаются готика и ренессанс, но зрелище тоже мощное, несколько подавляющее. Так же мало ассоциирующееся с хрупким фарфором, как тяжелая пышность дрезденских дворцов с воздушной легкостью рафаэлевой кисти. Сколь ни безобиден продукт Мейсенской фарфоровой мануфактуры, знаменитый логотип предприятия — грозно скрещенные сабли.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
Туризм (просмотреть материалы рубрики: все | открытые)
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv