& Nr. 102 (4709)
от 25 августа
2014 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Август, 2014  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



Эталон движения: когда по телу пробегает смысл

ы помните клоуна Вячеслава Полунина? Вы помните Евгения Плющенко, трехкратного чемпиона мира в мужском одиночном катании, и его программу «Асисяй»? Теперь запомните третье имя в цепочке: хореограф Александр Степин. В июле-августе он был нашим гостем — гулял по Риге, расстраивался: уж слишком много «евроремонта» вокруг! Купался в Даугаве под Вантовым мостом и работал.

 Маргарита Шкутан

Асисяй на льду

Станцевать он может что угодно — даже шорох бумаги, даже черный квадрат.

Пытаться повторить Полунина смысла нет — это как минимум. Максимум, что могут позволить себе люди со вкусом, — кивнуть с благодарностью в сторону великого мима и идти своим путем. Сложность таилась в необходимости отдалиться от оригинала, но дать на него грамотную и как можно более удачную ссылку. И на помощь пришел Александр Александрович Степин, постановщик танцев на льду теперь уже с 20-летним стажем...

Заслуженный тренер России, он занимался с самыми разными чемпионами — олимпийскими, мира и Европы: Мишкутенок/Дмитриев, Шишкова/Наумов, Петрова/Тихонов. Помогал восстанавливаться после операции Елене Бережной: «Леночка очень восприимчивая, хрупкая, хрустальная. Просто звенит вся». Для Столбовой/Климова поставил «Половецкие пляски», которые никому не надоедают — ни зрителям, ни исполнителям, ни хореографу: «А это значит, что мы попали в точку». Его послушать — так и в точку попасть не сложно. Просто импровизируйте. Просто дышите по-особенному, «чтобы зрителю казалось, будто на льду происходит сиюминутное решение образа». Не превращайте балет — на льду ли, на пуантах — в набор механических действий. Вот и все.

Между Вагановой и Якобсоном

Хореографом Александр Александрович стал после окончания карьеры танцовщика. Начал преподавать в Академии русского балета имени Вагановой — и не что-нибудь, а актерское мастерство. «Это чушь собачья — утверждать, что артистов балета моей дисциплине могут обучать артисты драматические. Внутри танцовщика звучит поэзия, музыка, а не прозаическое слово».

Науку подчинять свои партии внутренней мелодии он освоил в этой же академии — был выпускником Татьяны Шмыровой, ученицы самой Агриппины Вагановой, и получил шкатулку с секретами русского балета практически из первых рук. Звали в Мариинский театр, тогдашний имени Кирова. Но голос Леонида Якобсона звучал громче — и 17-летний Саша ушел к нему.

Якобсон в советском балете — фигура мощная, но отдельная. Использовал скульптурные позы, композиции из фигур и разные физкультурные чудеса, соединял несовместимые жанры и перемежал плакатную эстетику совершенством античных линий. Слыл формалистом, модернистом, по молодости даже отрицал классику: пластика казалась ему занимательнее всего, о чем можно рассказать с ее помощью. А вернувшись к полноформатным постановкам, оживил и обогатил их — после Якобсона балет прежним уже не будет никогда... По слухам, дрался с Хачатуряном: ему нужен был «Спартак» как картины из римской жизни, той самой, в которой балетных канонов не существовало. В результате получилось, по словам Майи Плисецкой — Фригии, «чудо по стилистике». Она утверждает, что хореографа, равного Якобсону по гениальности, в жизни не встречала, ведь «выдуманные им движения ранее не существовали». То же повторял Игорь Моисеев. А Якобсон собрал в 1969 году свою труппу, назвал театр в честь любимого жанра — «Хореографические миниатюры» — и с головой ушел туда.

Внутренняя жизнь клопа

«Мини» — это не только коротко, но и емко. Привычные сценические повествования длиной в несколько действий умещались у Якобсона в минуты. Гротеск ускорял процесс восприятия: не захочешь, да поймешь, причем сразу. И не забудешь. «Гитлера», поставленного для него под Девятую симфонию Шостаковича, Александр Степин запомнил как безумца, застрявшего между жизнь и смертью. Он проработал в «Миниатюрах» пять лет из тех шести, в течение которых коллектив существовал при жизни Якобсона, и теперь считается одним из главных хранителей хореографических традиций великого мастера. В 1974 году танцевал Присыпкина в балете-буффонаде «Клоп», а в 2001 году восстановил в Мариинском театре спектакль для другого Присыпкина. Другого — да такого же, потому что авторская версия сохранена.

Профессор Академии русского балета Степин признается, что, как живая клетка — из воды, на 80 процентов состоит из того, что дал ему учитель. И вот уже 28 лет преподает в стенах самой что ни на есть классической балетной школы умение танцевать по Якобсону. Учит не столько двигаться, сколько понимать и чувствовать каждое из движений, которое, как в жизни, должно прорастать изнутри.

Метла как отдельный человек

К нам преподаватели из Санкт-Петербурга приезжали, чтобы провести в хореографической школе двухнедельный интенсив — Благотворительный балетный фонд «Открытый мир» (президент — Екатерина Щелканова, вице-президент — Антон Бойцов, оба выпускники академии) организовал его для лучших рижских учеников и для гостей из России, Белоруссии, Литвы, Норвегии, Польши и США. Хронологически последние ученики Вагановой и ученики ее учеников в первом поколении — назовем их так — показали, как выглядели искаженные временем классические па в изначальном варианте. А Александр Александрович еще и объяснил, почему.

Идут часы «актинга»: это его урок. Похлопал, присвистнул. Подсказал маленьким ведьмам, как носить в руке средство передвижения: «Метла — она как отдельное животное. Или как отдельный человек». Понял, что ребятам нужно отдохнуть, — усадил в рядочек и изобразил якобсоновского «Подхалима»: ярко, с ударением на каждом жесте. Очаровал, оборвал миниатюру на полуслове: пошутили — и хватит, работать пора. Пересыпать из минуты в минуту все новые и новые находки Якобсона: «Вас ударили, но это приятно. Романтик — это... вот». Говорить сложнее, чем показывать. А осознавать, что делаешь, — всегда сложнее, чем бездумно двигаться и жить.

Определять и оправдывать движение, даже самое что ни на есть классическое, должна эмоция. Александр Александрович видит в этом силу и суть российского балета. Танец — язык универсальный, и с его помощью можно рассказать обо всем. Но только когда ты прочувствуешь танец, твой рассказ услышат и поймут другие. Он — за мимику, которую не нужно скрывать. За смысл, который в получении наибольшего наслаждения от движений, а наслаждение — это чувство. За проявление мужского начала в каждом танцовщике: «Ты лидер, защитник, опора — сильный, стабильный, верный и уверенный в себе». Он за то, что заниматься нужно только любимым делом.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
Общество (просмотреть материалы рубрики: все | открытые)
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv