Дело — труба: «Газпром» осознанно ограничивает поставки газа в Европу

За январь-февраль, опять же по данным ФТС, экспорт снизился на 2,7 процента, а сам «Газпром» сообщал об уменьшении экспорта на 5,8 процента за тот же период (определенные статистические разночтения здесь не должны смущать, это допустимо: например, «Газпром» говорит об экспорте только в дальнее зарубежье, по-разному учитывается реэкспорт среднеазиатского газа).

При этом биржевые (спотовые) цены на газ находятся на «смешных» значениях в 150-160 долларов за тысячу кубометров. Как мы уже писали, явление это временное: ожидаемый избыток СПГ на рынке наложился на аномально теплую погоду в Европе и Азии. В январе-феврале биржевые цены были чуть выше, но все равно газ был очень дешевым — заметно дешевле, чем годом ранее.

Выходит, объемы падают, цены ниже, а доходы растут. Как так?

Разгадка проста: цены на поставки газа из России в Европу по-прежнему привязаны преимущественно к нефтяным котировкам. Причем с лагом в несколько месяцев, поэтому стоимость газа в январе-феврале 2019 и 2018 годов в нулевом приближении определяется уровнем цен во второй половине 2018 и 2017 годов соответственно. Во второй половине 2018-го цены на нефть были в среднем на 28 процентов выше, чем годом ранее.

В свое время, несколько лет назад, когда биржевые котировки газа сильно оторвались от цен, привязанных к нефти, импортеры инициировали разбирательства с целью перейти на биржевое ценообразование. Однако «Газпром» пошел другим путем: предпочел сохранить нефтяную ценовую привязку. И просто уменьшил соответствующий коэффициент. Сейчас, как мы видим, это приносит результат, поддерживая доходы в условиях, когда биржевые цены на газ вновь упали.

Так или иначе, экспорт сокращается. С 1 января по 15 марта — более чем на восемь процентов, а за первую половину марта — на 16 процентов (по сравнению с прошлым годом). Европа выходит из отопительного сезона с не полностью израсходованным газом в хранилищах (благодаря теплой зиме), а значит, и летом импорт будет достаточно умеренный.

При этом нужно понимать, что «Газпром» осознанно ограничивает поставки: компании ничего не стоило бы начать демпинговать и продавать по спотовым ценам дополнительные объемы с тем, сохранить рыночную долю в 200 миллиардов кубометров. Однако «Газпром» этого не делает, пропуская начавшийся раунд газовой войны, хотя в нынешних условиях даже небольшое снижение спотовых цен уже привело бы к сокращению экспорта СПГ из США.

Во-первых, это вызвало бы еще большее падение котировок. Да, в рамках оценки краткосрочных издержек такие продажи могут оказаться даже выгодными для «Газпрома». Но у покупателей по долгосрочным контрактам с нефтяной привязкой возникнут новые вопросы: раз разрыв между «нефтяным» и «спотовым» газом столь велик, быть может, нужно еще раз пересмотреть цены?

Неслучайно сейчас этого активно требует Турция. И, кстати, именно резкое падение поставок в Турцию внесло значительный вклад в суммарное снижение экспорта в дальнее зарубежье.

Во-вторых, рост поставок может быть обеспечен только за счет увеличения транзита по украинскому направлению, что повысит доходы «Нафтогаза» и усилит его позиции на переговорах.

Отказавшись от ценовой войны и ограничив тем самым падение спотовых цен на газ и СПГ, «Газпром» невольно помог и «Новатэку». Дело в том, что «Новатек» запустил линии по сжижению на «Ямал СПГ» досрочно. Соответственно, весь СПГ, продававшийся до недавнего времени, — «внеплановый», дополнительный газ, реализованный на спотовом рынке за рамками долгосрочных контрактов. «Газпром» поддержал цены в том числе и на российский СПГ «Новатэка». В дальнейшем ситуация изменится, и большая часть СПГ будет продаваться по долгосрочным контрактам со значительной долей привязки к ценам на нефть.

Сами доходы России от экспорта СПГ за январь-февраль выросли в два раза, но это в первую очередь результат запуска новых линий по сжижению и кратного роста физических объемов экспорта.

Александр Собко