«Во мне сейчас живет очень много злости. Это злость из-за того, что происходит вокруг меня. Это злость из-за латвийской ваты, которая, кажется, с каждым днем падает все ниже и ниже. Это злость за то, что русские, которые болеют «путинизмом» головного мозга, стыдят мой родной русский язык. Это злость из-за того, что мне необходимо себя показывать, доказывать, что я «интегрирована», чтобы латыши меня воспринимали своей, а не ватой по определению. И это не злость на латышей. Ни в коем случае.
Это злость за все те долгие годы, когда люди, не заслужившие жить в нашей стране, пытались сделать Латвию частью России под красно-белым флагом. В данный момент, когда я говорю по-русски в общественных местах с мамой или друзьями, я инстинктивно оглядываюсь назад и думаю, чтобы «не дай бог» никто не думает, что я тоже вата. Вот результат, к которому мы пришли.
Никто не запретит мне думать и мечтать по-русски. Любой язык кажется ужасным, когда его используют монстры, и волшебным, когда его используют волшебники. ЛЮБОЙ.
Со своими детьми я тоже буду говорить по-русски, потому что это язык, на котором я могу сказать самые важные вещи самым красивым и лучшим образом, хотя латышское «я тебя люблю» у меня тоже получается без акцента и даже очень красиво.
Но все это не меняет того факта, что в Латвии был, есть и должен быть только один государственный язык — язык, который я считаю одним из самых красивых в мире, — латышский. (И я обещаю, что мои дети будут знать латышский как минимум так же хорошо, как и русский.) Но такое мышление не изменит того факта, что время от времени меня будут называть оккупантом, русским муд..ом, руссней. Я понимаю. Но принять этого не могу.
Среди «латвийских русских» произошел апокалипсис. Я объясню. Мы разделись на обычных и вату. И это больно. Больно, потому что я не могу позвонить ни одной из своих бабушек. Это больно, потому что муж моей двоюродной сестры пишет обо мне публичные посты, где пристыжает меня и мои взгляды. Больно, что под этими постами ставит лайки мой отец. Больно, что моя мама и мой брат также страдают от этого.
Теперь умножьте это на тысячи латвийских русскоязычных семей. Нормальные русские, как я назову нас на этот раз, сейчас воюют со «своими». Я ни в коем случае не сравниваю это с тем, что происходит в Украине. У меня в руках большой «меч» и большая злость, с помощью которой я могу «отрубить» голову любому, кто будет говорить то, что идет вразрез с моими ценностями, что идет вразрез с ценностями моей страны.
И тогда нормальные русские, параллельно с тем, что в отношениях с их родными и близкими происходит полный п...ец, должны еще и латышам пытаться доказывать, что они любят Латвию, хотя это и само собой разумеющееся.
Я чувствую это как эмоциональный долг. Может быть, единственный, потому что у меня внутри какое-то сверхтупое чувство вины за то, чего я вообще не делала, хочется извиниться за каждого ватника, который есть в нашей любимой Латвии.
Многие люди поддерживают меня. Многие мотивируют. Но недавно я настолько сломалась, что сидела голой на полу и плакала, готовясь к дню рождения своей подруги. Я читаю жуткие комментарии о себе, периодически получаю угрозы изнасилования, перерезания горла и просто оглядываюсь назад, когда иду одна домой ночью. Я столько раз читала, что я толстая, некрасивая, ужасно выгляжу в 28 лет и что вообще мне нужен нормальный мужчина, чтобы меня нормально трахнул, чтобы я перестала говорить «чушь».
И какой бы я не была злой и переполненной энергией дать всем сдачи, я прекратила смотреть в зеркало.
И тогда, когда я слышу «русским тут не место!», «обезрусь Латвию» или что-то из этой серии, что любому латышу кажется совершенно нормальным и правильным, во мне умирает что-то важное.
Со всем пониманием, что ко мне это не относиться. Но все же – и во мне есть эта русская, русскоязычная – называйте как угодно, но я не могу ничего с этим сделать. Это чисто о формулировках и размышлениях о формулировках», - написала молодая женщина.